ним. Брент, в частности, не выглядел нервничающим. Он запихивал в рот огромные куски мясного рулета и картофельного пюре. Каждый раз, когда я подносила ко рту ложку белой кашицы, я замечала, что моя рука дрожит. По прошлому опыту я знал, что ожидание действует на нервы гораздо сильнее, чем само событие. Я пожалел, что прямо сейчас не еду на фургоне в Литтон. Каждые несколько минут я смотрела на часы: 9:15 вечера, со вчерашнего дня время мучительно замедлилось.
Брент отодвинул от себя тарелку. Я подпрыгнул. Мои нервы определенно брали верх надо мной.
«Джули…»
Он нарушил молчание. «Я собираюсь дать тебе двести долларов на случай, если что-то пойдет не так и тебе придется уйти. Иди на автовокзал и садись на автобус до Ванкувера, на первый попавшийся, хотя я уверен, что ничего плохого не случится».
Он вытащил бумажник и отсчитал десять двадцаток. Лицо Джули было совершенно белым. Она ничего не сказала, просто положила деньги в карман.
«Ну, нам лучше идти», – сказал он, направляясь в спальню. Я последовал за ним. В спальне я обняла его, прижимая к себе. Возможно, это будет последний раз, когда я снова почувствую его.
Я положила бумажник с фальшивым удостоверением личности и водительскими правами, а также ключи и перчатки в маленькую черную сумочку, которую купила специально для этого случая. Затем я вернулся на кухню, где меня ждала Джули, одетая в свою «обычную» одежду. Мы сели в грузовик и молча поехали в Чайнатаун. Это казалось нереальным, как будто мы были актерами в кино.
Последнее, что нам нужно было сделать, это подсоединить устройство синхронизации к детонирующему шнуру. Это был пугающий шаг из-за малой вероятности того, что неожиданный электрический ток или заряд могут привести в действие капсюли-детонаторы, а следовательно, и динамит, прямо здесь, в центре Чайнатауна. В таком густонаселенном районе это означало бы массовое убийство.
Мы открыли боковые двери фургона, и Брент осторожно взял положительный и отрицательный провода и накрутил их на разъемы устройства синхронизации. Мы испустили коллективный вздох, когда ничего не произошло. 9:45 вечера Ничего не оставалось, как начать бомбардировку.
Брент открыл дверь фургона и помог мне забраться внутрь. Мы купили новые запалы для фургона и двух наших автомобилей для побега, чтобы нам не пришлось использовать отвертки в отверстиях для зажигания. Я вставил ключ в замок зажигания и включил его. От шума заводящегося двигателя мой желудок скрутило еще сильнее. Через несколько секунд выхлопные газы наполнили гараж фиолетовой дымкой. Впервые с тех пор, как мы привезли сюда фургон, Брент полностью открыл гаражные ворота. Желтый свет гаража отбрасывал яркую полосу на черный переулок и искрился в лужах, образовавшихся на выбоинах.
Словно для того, чтобы создать идеальный фон для бомбежки, пошел дождь. Ритмичный свист дворников на ветровом стекле, казалось, был идеально синхронизирован с моим сердцебиением и метрономом секунд, проходящих в моей голове. В 10:15 вечера я задним ходом вывел фургон из гаража и подождал, пока Брент закроет двери и сядет во вторую машину для побега, которую мы припарковали неподалеку. Капли воды на лобовом стекле были похожи на сотни капель масла, которые старые дворники размазали по стеклу, оставив налет, скрывающий все предметы в поле моего зрения. Черт! Нам следовало заменить дворники. Я вытащил из кармана несколько бумажных салфеток, вышел и отчаянно попытался стереть глазурь с лобового стекла, но безуспешно.
Наконец мы были готовы отправиться в путь. Каждое мое движение было обдуманным и целенаправленным. Абсолютно ничего не было у меня на уме, кроме 550 фунтов динамита, сложенного позади меня, и процесса вождения фургона. Мы решили ехать по автостраде до завода в Литтоне, потому что это потребовало бы меньше остановок, запусков и взаимодействия с другими транспортными средствами, что сводило бы к минимуму вероятность того, что произойдет что-то непредвиденное. Я наклонился вперед к рулю, вглядываясь сквозь засаленное ветровое стекло. Приближающиеся фары образовали размытое пятно белого света, устремившегося ко мне, как те, которые вы видите на замедленных фотографиях. Сначала я сжимал руль до тех пор, пока костяшки пальцев не побелели, затем сознательно ослабил хватку, чтобы иметь возможность реагировать на любые изменения в движении. В зеркало заднего вида я увидела, что машина Брента следует за мной по пятам. Он был просто темным силуэтом в темноте.
Мы поехали в район рядом с заводом Литтона, где мы припарковали «Олдсмобиль». Я остановил фургон и подождал, пока Брент выйдет из второй машины для побега и пересядет в «Олдсмобиль». 11:00 вечера Через несколько минут мы уже сворачивали на Сити-Вью-Драйв. Я замедлился до черепашьего темпа, опасаясь, что мы доберемся туда слишком рано, как раз в тот момент, когда все рабочие уходили со смены. Навстречу нам ехала пара отставших. 11:10 вечера. Оглянувшись в зеркало заднего вида, я увидел, что Брент ехал так близко от меня, что почти касался моего бампера. Почему он подъехал так близко? Если я остановлюсь, он ударит меня. Я сбавил скорость еще больше.
Вот оно: Завод № 402.
11:15 вечера я снова оглянулся и увидел, как Брент съехал на обочину и выключил фары. Затем я поднял глаза и был удивлен, увидев, как близко я был к башне безопасности. Яркие лампы дневного света внутри позволили мне разглядеть выражение лиц мужчин. Один парень сидел и просматривал журнал, в то время как другой парень наклонился к нему через плечо, чтобы он тоже мог это видеть. Что-то вроде журнала «Плейбой», подумала я. Посмотрите вверх, вы, идиоты! Для нашего плана было крайне важно, чтобы они увидели, как я паркую фургон. Как они могли скучать по мне?
Фургон слегка накренился, когда въехал через бордюр на лужайку перед домом № 402. Я молился, чтобы это падение не положило конец моему существованию, но я продолжал медленно двигаться по освещенной лужайке к западной стене здания. Я чувствовала себя такой уязвимой и голой, ведя машину по лужайке, а фургон был ярко освещен прожекторами. Я снова взглянул на вышку охраны, но мужчины все еще продолжали, улыбаясь, смотреть в свой журнал. Затем я остановился, дал фургону задний ход и прижал его к стене. Задние колеса смяли живую изгородь, окружавшую здание. Живая изгородь скрывала заднюю часть фургона от глаз охранников, но если бы они посмотрели, то увидели бы его переднюю часть. Я выключил мотор и почувствовал, как мое сердце забилось еще быстрее. Если бы только я мог двигаться так же быстро, как мое сердце.
Повернувшись на своем сиденье, я посмотрел на маленький тумблер хронометражного устройства и еще раз помолился, чтобы,
