Читаем без скачивания Покойник с площади Бедфорд - Энн Перри

– Он стал полковником, потому что его папаша купил ему офицерский патент, – сказал полицейский и тут же пожалел об этом, сам не понимая почему.

Стартон посмотрел на него со спокойным презрением. По его лицу было видно, что он не считает Сэмюэля достойным каких-то разъяснений.

– Ведь вы же нищего́ не понимаете ни о долге, ни о верности, ни о чем таком разном! Инаще б нищего подобного не сказали, – резко ответил солдат. – Да полковник Балантайн был таким щеловеком, што мы готовы были идти за ним хоть на край света, и с гордостью! Он помогал нам хоронить мертвых, и над каждой могилой сам прощел все молитвы. Даже теперь, когда не спится, я закрываю глаза и все еще слышу, как он произносит те самые слова. Сам он ни разу не заплакал, не мог себе позволить, но на лице-то у него все было написано. Весь этот ужас. – Уильям глубоко вздохнул и замолчал на несколько минут.

На этот раз Телман не решился его торопить. Он был полон странных, беспокоящих его эмоций. Инспектор пытался представить себе генерала, тогда еще молодого человека, которого переполняют эмоции – гнев, боль, жалость, – и он старается скрыть их от окружающих во что бы то ни стало. Потому что у него есть долг, и он должен вести этих людей за собой.

– Ну, и зачем же вам опосля ентого што-то знать про полковника? – прервал Стартон его мысли. – Ведь я нищего супротив него не скажу, нет, сэр. Ежли вы думаете, што он што-то не то сделал, то вы глупый человек… глупее даже, щем я подумал внащале, а это о щем-то говорит.

Сэмюэль не стал спорить, потому что чувствовал себя слишком сбитым с толку, чтобы защищаться.

– Нет… – медленно произнес он. – Нет, я совсем так не думаю. Я ищу человека, который хочет нанести ему вред… его врага. – Полицейский увидел, как на лице Стартона появился гнев. – Возможно, все это связано с Абиссинской кампанией, а возможно, и нет.

– А вы хущь понимаете, кого ищете? – В голосе ветерана звучало отвращение. – Што это еще за враг за такой?

– Кто-то достаточно злобный, чтобы попытаться шантажировать генерала выдуманной историей, – ответил Телман, а потом испугался, не сказал ли он слишком много. Он чувствовал себя на очень зыбкой почве. Каждое его слово могло привести к катастрофе, и, казалось, весь мир плыл у него под ногами.

– Ну, тогда срощно найдите его, – яростно заключил ветеран. – И побыстрее! А я вам помогу! – Он напрягся, как будто хотел встать и немедленно начать поиски.

Полицейский заколебался. А почему бы и нет? Ему может понадобиться любая помощь знающего человека.

– Договорились, – согласился он наконец. – Я хочу знать все, что вам удастся выяснить о нападении на товарный поезд в Ароги. Именно об этом случае лжет шантажист.

– Отлищно, – подтвердил Стартон. – Вы сказали, Боу-стрит? Я к вам скоро приду!

Следующие два дня Телман провел, незаметно сопровождая генерала Балантайна. Это было не сложно, так как старый военный редко выходил из дома, а когда это случалось, то был так глубоко погружен в свои мысли, что совсем не смотрел по сторонам, не говоря уже о попытках обнаружить слежку. Полицейский мог бы спокойно идти за ним по пятам, и генерал бы его не заметил.

Первый раз Балантайн выехал в открытом экипаже вместе со своей женой, темноволосой симпатичной женщиной, которую инспектор сразу же невзлюбил. Сэмюэль тщательно старался даже случайно не встречаться с ней взглядом. Он никак не мог понять, что заставило Балантайна жениться на ней. А может быть, это был брак по расчету, ради денег или укрепления каких-то политических связей? Несомненно, леди Огаста выглядела очень элегантно, когда прошла по тротуару мимо мужа, почти не глядя на него, и оперлась на протянутую руку кучера, чтобы подняться в экипаж.

Усевшись, дама одним точным движением руки расправила юбки и стала смотреть прямо перед собой. Она даже не повернула головы, когда генерал сел рядом. Тот заговорил с нею, и женщина ответила, даже не взглянув на него. Она просто велела кучеру трогаться еще до того, как тот уселся на козлы.

Телман чувствовал себя слегка обиженным за Балантайна, как будто это с ним самим обращались с таким пренебрежением. Чувство это было очень необычным – он совсем не ожидал от себя ничего подобного.

Инспектор проследил за супругами до самой выставки, на которую его не пустили. Пришлось ждать час с небольшим, пока они не вышли оттуда. Леди Огаста была по-прежнему красива, неприступна и нетерпелива, а ее супруг глубоко погрузился в беседу с каким-то седовласым джентльменом. Оба они явно относились друг к другу с уважением, граничащим с восхищением. Сэмюэль вспомнил, что генерал сам увлекался созданием акварельных пейзажей – видимо, он разговаривал с таким же ценителем искусства.

Леди Огаста нетерпеливо притоптывала ногой.

Через несколько минут генерал присоединился к ней. Всю дорогу домой она игнорировала его присутствие, а прибыв на Бедфорд-сквер, вышла из экипажа, не обращая на него никакого внимания и даже не оглянувшись.

Во второй раз Балантайн вышел из дома один. Он был бледным и выглядел очень уставшим. Шел генерал очень быстро, но все же по пути протянул трехпенсовую монетку попрошайке, сидевшей на перекрестке Грейт-Рассел-стрит, и шиллинг нищему на углу Оксфорд-стрит.

Двигался Балантайн в сторону клуба «Джессоп», в который он и зашел, чтобы вновь появиться меньше чем через час. Телман проводил его назад до Бедфорд-сквер.

После этого инспектор вернулся в участок на Боу-стрит и прочитал в старых бумагах Питта об убийствах в Девилз-акр и об ужасной трагедии Кристины Балантайн. Происшедшее ужаснуло полицейского, а попытка хоть как-то справиться с этим ужасом заставила все его внутренности сжаться. Он был невероятно зол на эту боль, которая не могла ему и присниться, и на это добровольное саморазрушение.

Затем Телман быстро поужинал, не получив от этого никакого удовольствия. Его воображение рисовало ему темные улицы Девилз-акр и кровь на булыжниках мостовой. Время от времени эти образы перебивались образами испуганных маленьких девочек, детей, по возрасту не старше Джемаймы, рыдающих, но которых никто не слышал, кроме других маленьких девочек, таких же беспомощных. Сэмюэль задумался над всем произошедшим. Вполне возможно, что после такого он тоже, как и генерал, предпочел бы затворнический образ жизни. Дай Бог, чтобы с ним не произошло ничего подобного!

На следующее утро Телман следил за Балантайном совсем с другим чувством. И, к его удивлению, тот встретился на ступенях Британского музея с Шарлоттой Питт!

Полицейский почувствовал себя непрошеным гостем, вмешивающимся в личную жизнь других людей, когда увидел, как засветилось лицо генерала, заметившего Шарлотту. Он выглядел совершенно растерянным, как будто она ему очень нравилась, а он боялся в этом признаться не только ей, но и самому себе.

А увидев ее реакцию, увидев прямоту, с которой жена его начальника смотрела на Балантайна, и ее полную расслабленность, полицейский вдруг понял, что Шарлотта даже не подозревает о глубине чувств старого солдата. По ее лицу было видно, что она очень боится за него. Даже если б Грейси не рассказала об этом Телману, он бы сразу это понял, наблюдая за миссис Питт.

Шарлотта и Брэндон вошли внутрь, и Сэмюэль, не задумываясь, пошел за ними. Там, увидев, как супруга Томаса оглянулась на женщину, идущую прямо за ней, он вдруг почувствовал себя голым и незащищенным. Инспектор сообразил, что если миссис Питт увидит его хоть на секунду, она тут же его узнает.

Полицейский опустился на одно колено, как будто хотел завязать шнурок. Это заставило мужчину, идущего прямо за ним, резко затормозить и изменить траекторию, что сильно его разозлило. В результате все происшедшее привлекло к Сэмюэлю гораздо больше внимания, чем если бы он продолжал следовать за парой, слегка увеличив расстояние. Телман был вне себя от своей неловкости.

Теперь ему приходилось останавливаться в самых дальних углах зала и наблюдать за отражениями Шарлотты и генерала в витринах, хранящих какие-то экспонаты. Балантайн даже не смотрел в его сторону. Его интересовала только миссис Питт, но вот сама она могла узнать помощника своего мужа даже в профиль, а может быть, и со спины.

Какое-то время ему удавалось прятаться за гориллоподобной женщиной в черном бомбазиновом платье и наблюдать, как Шарлотта с генералом переходят из зала в зал, разговаривая и притворяясь, что рассматривают экспонаты, которых даже не замечали. Миссис Питт знала о шантаже и об убийстве и настроилась бороться за своего друга. Телман уже видел ее такой – может быть, не настолько возбужденной, – но он знал ее способность полностью отдаваться тому, что волновало ее в настоящий момент.

Время от времени они переходили к новой витрине, и ему приходилось притворяться, что он погружен в изучение того, что оказывалось к нему ближе всего. Понятно было, что человек, не рассматривающий экспонаты в музее, мгновенно вызовет подозрение.