— Где Тавиз? — спросил Хуан у черноволосой женщины, сидевшей возле лагерного костра.
Бок у Хуана болел все сильнее, рана кровоточила не переставая, и он просто сгорал от нетерпения увидеть, что сделает Тавиз с пленниками, которые были виноваты в его, Хуана, мучениях.
— Тавиз в город уехал, — угрюмо ответила молоденькая женщина.
Сообразив, что с местью придется обождать, Хуан соскочил с лошади, сел на одеяло и потребовал, чтобы женщина осмотрела его рану.
А Ренни сбросил Стива с лошади и поволок в пещеру, вход в которую был так мал, что ему пришлось, чуть ли не на пополам сложить пленника, чтобы затащить его туда.
Элли тоже загнали в эту пещеру. В следующее мгновение Элли замерла от ужаса, так как увидела, что бандит с ножом в руке направился к лежащему без сознания Стиву, но тут же облегченно перевела дыхание. Бандит всего лишь перерезал у него веревки на руках и ногах, затем снова подошел к девушке и предупредил, что любой из пленников, посмевший появиться до-утра у выхода из пещеры, будет безжалостно застрелен.
Спустя некоторое время Элли подползла к выходу, но с отчаянием заметила бодрствующего у костра бандита, который был готов в любой момент привести свою угрозу в исполнение.
В этот момент Стив зашевелился и тихонько застонал, приходя, наконец, в сознание. Первое, что он увидел, было печальное лицо Элли, уныло сидевшей рядом.
— Ну, наконец-то, ты очнулся! Пора бы уж! — взволнованно зашептала девушка мужчине. — Я уж подумала, что ты собираешься умереть и оставить меня тут одну.
— Э, нет! Я не умру, пока ты не расплатишься со мной, — хрипло ответил ей Стив.
Элли вся дрожала.
— Я боюсь, — прошептала она.
Он притянул ее к себе, положив голову девушки себе на плечо, совсем забыв о боли в руке.
— Мы еще долго будем жить, Элли, — прошептал Стив. — И отсюда мы обязательно выберемся, вот увидишь.
* * *
На заре следующего утра, к ним в пещеру, вошел Тавиз. Носком сапога он растолкал их и приказал Элли встать. Рубашка Стива была вся перемазана кровью, и, судя по его бледному лицу, в нем самом крови осталось очень мало. Внезапно глаза его закатились, он слабо застонал. Элли испугалась, решив, что вновь открылась рана.
Тавиз, взглянув на пленника, решил, что тот, хотя и ранен достаточно серьезно, жить будет.
— Шевелись давай, или я тебе вообще руки отстрелю! — рявкнул он Стиву. — Хе-хе! Мне наплевать, а вот Смит крепко расстроится, если ты не сможешь подписать свое имя на тех бумагах, которые он принесет тебе.
— Я знала, знала, что именно эта тварь стоит за всем этим! — закричала Элли. Она стояла, прислонившись спиной к стене пещеры в том месте, куда отшвырнул ее Тавиз. — Ты можешь сказать этому скорпиону, что он не получит от нас никаких подписей!
Тавиз повернулся и сейчас, когда в пещеру проникли солнечные лучи, впервые внимательно посмотрел на Элли. Он привык к темноволосым, темноглазым женщинам. Элли с ее волосами медового цвета и зелеными глазами была возбуждающей противоположностью. Его взгляд медленно скользнул по фигуре девушки. Все, что он увидел, ему понравилось, хотя он и был убежден, что рассмотрел ее недостаточно хорошо.
— Что касается тебя, — зловеще сказал бандит, — то Смиту вовсе и не нужна твоя подпись. Он тебя подарил мне.
Элли поняла, что Смит собирался принудить Стива отдать ему свою долю. Как только он получит ее, ему уже будет все равно, кто владеет остальной частью компании. Он скажет только одно слово и сольет ее компанию со «Смит Оверленд». Итак, она уже почти погибла. И Стив, наверное, тоже погибнет, как только отдаст свою долю Смиту.
На несколько секунд Элли забыла о своем отчаянном положении, потому что ее захватили мысли о том, что хорошо было бы убить Харриса Смита. Этот подонок ненавидел ее отца за то, что тот отказался сотрудничать с ним, и вот теперь свою ненависть он перенес на нее. Будь проклята его черная душонка! Он не уйдет от справедливого возмездия. Элли громко выругалась, даже не заметив, что Тавиз внимательно смотрит на нее. В следующее мгновение он рявкнул на нее, приказывая заткнуться.
Девушка мгновенно пришла в себя и увидела дуло ружья, нацеленное на нее. Затем оно медленно опустилось. А Тавиз облизнул свои толстые губы и, ухмыльнувшись, хрипло сказал:
— Ты слишком много болтаешь, детка, но, думаю, мне понравится то, что я сейчас получу.
Элли резко отшатнулась и, гневно посмотрев на бандита, сказала:
— Ты ничего от меня не получишь!
Тавиз, откинув голову, громко захохотал.
— Ах, какая упрямая. У меня давненько не было таких упрямых и непослушных девочек.
Тавиз еще раз окинул девушку взглядом с ног до головы, словно оценивая ее, и мысленно уже представляя, как будет срывать с нее одежду и мять ее тело. Он перехватил ружье левой рукой и протянул к ней свою правую руку. Одним резким движением преступник рванул рубашку на груди девушки и запустил ей за пазуху свои грязные пальцы.
— А-а-а, как тут мягко! — снова облизнулся он. Однако теперь Элли уже оправилась от шока и решительно оттолкнула наглеца.
— А ну, убери от меня свои поганые лапы, ублюдок!
Тавизу нравилось, когда женщина, которую он насилует, слегка сопротивляется. Но слишком энергичный отпор вызвал у него бешеную ярость. Поэтому он, переменившись в лице, снова схватил девушку за воротник и с силой швырнул на каменную стену пещеры, затем, указав на Стива, он прорычал:
— Ну, ты! Поласковей с Тавизом, а не то я убью твоего дружка.
— Смиту это не понравится, — с ненавистью прошипела ему Элли, но Тавиз, прижав ее к стене всей своей тяжестью, проговорил, дыша пленнице прямо в лицо:
— А может, Смиту от меня вообще ничего не достанется. Может, я сам захотел стать владельцем твоей компании. А? Что ты на это скажешь?
Однако бандит не был глуп и помнил о втором пленнике, поэтому, только убедившись, что раненый по-прежнему не двигается и даже, похоже, потерял сознание, мексиканец полностью занялся женщиной.
— Я сейчас прикончу твоего друга, — пообещал он, — если ты не станешь со мной поласковее и будешь дальше сопротивляться.
И в доказательство серьезности своих намерений, он направил ружье на Стива.
— Оставь его в покое, — упавшим голосом сказала Элли, понимая, что бандит не шутит. — И я не буду… я сделаю, что ты захочешь…
Усмехнувшись, Тавиз начал срывать с нее рубашку. Какие у него грязные, мерзкие руки! Как зловонно его дыхание! Элли боялась, что сейчас взорвется от ярости и омерзения, что надает ему по поганой физиономии, и она из последних сил, самых последних сил, старалась сдержаться, надеясь, что бандит все же не собирается насиловать ее здесь, в пещере, да еще на виду у Стива, слишком слабого, чтобы защитить ее. И все же, когда мокрые губы негодяя оказались там, где только что были его руки, она не смогла этого дальше вынести и, оттолкнув мужчину, бросилась от него к другой стене.
