— Да… Это, наверное, больше миллиона, — согласился задумчиво Менвиль.
— Менвиль!
— Моревер!
Они молча посмотрели друг на друга. Моревер заметно нервничал. Менвиль казался спокойным. Он положил руку на плечо сообщника и сказал:
— Я понимаю тебя, друг. Ты хочешь сказать, что вместо того, чтобы тотчас же броситься к герцогу, мы должны попытаться отбить два-три мешка. Тогда нашему богатству позавидует сам д'Эпернон. Но если нам это удастся, что ты будешь делать со своим золотом?
Моревер беспокойно осмотрелся: ему показалось, что кусты колышутся.
«Должно быть, от ветра», — подумал он. Вокруг никого не было. По крайней мере, он никого не увидел.
— Что я сделаю? — проговорил Моревер. — Исчезну, Менвиль! Я начинаю уставать от опасных приключений. И потом, люди так неблагодарны! Я служил Карлу IX, но Карл IX забыл обо мне. Я служил Екатерине Медичи, а она отвернулась от меня. Наконец, наш великий Генрих сулил мне золотые горы, но сейчас я понимаю, что это были только обещания. Если бы у меня, Менвиль, завелось двести тысяч ливров, я мог бы уехать! Куда? Я не знаю… но воздух Парижа стал тяжел для меня. Я не осмеливаюсь больше прогуливаться по улицам, ибо я опасаюсь встретить…
— Кого же? — спросил Менвиль.
— Никого. Привидение. Ты не веришь в привидения? А я верю! Однажды я видел его…
Моревер вздрогнул.
— Привидение! — сказал Менвиль, презрительно пожав плечами. — Когда я их встречал, то разделывался с ними хорошим ударом кинжала.
— Я пробовал! Но мое привидение живуче, как кошка. Я даже пустил по его следам двух бандитов…
— И что?
— Ничего. Привидение схватило в каждую руку по бандиту и унесло их…
Моревер провел рукой по лбу.
— Можно подумать, что ты боишься! — ухмыльнулся Менвиль. — Вот я никого не боюсь!
— Боюсь?! — тихо проговорил Моревер. — Ты знаешь меня. И видел в двух десятках поединков. Я дрался с самыми яростными из Сорока Пяти. Бюсси-Леклерк признался, что не хотел бы иметь дело с моей шпагой. Я проливал свою кровь, тысячу раз рисковал жизнью в ночных засадах и дневных стычках. Я смотрел в лицо смерти и никогда не боялся… Но в этом случае, Менвиль… Всякий раз, когда я думаю об этом человеке, холод пронизывает меня до самых костей; если я иду по улице, то спешу возвратиться домой; если я дома, то запираюсь на все запоры! Да, Менвиль, я боюсь этого человека!.. Боюсь до такой степени, что готов покончить с собой, чтобы избавиться от этого страха.
Менвиль больше не улыбался.
— Единственное, что меня может спасти, — так же тихо продолжал Моревер, — это исчезновение… Бегство на край света. Если я уеду, я познаю, наконец, радость, которой не знаю уже шестнадцать лет; я буду спать спокойно и не опасаться новых схваток… Я забуду своего врага!.. Но для этого нужны деньги! Менвиль, что такое для тебя двести тысяч ливров? Позволь мне взять их!
— Послушай, — сказал Менвиль. — Грядут великие события. Герцог станет королем Франции. Заговор готовился очень давно… и ты в нем участвовал, Моревер! Хорошая была резня, когда гугенотов убивали, как собак… Теперь мы близки к успеху. Чего нам не хватает? Всего-навсего немного золота, чтобы поднять людей, уничтожить Беарнца и загнать Валуа в угол… Это золото обещал нам папа… но потом этот старый скряга отступился от нас. Он испугался неизвестно чего… И все-таки вот оно — золото! Золото, Моревер, — это спасение Лиги, это корона для Гиза и шпага коннетабля для меня. Если мы сейчас выйдем из дела, нас ждет судьба несчастных изгоев. Гиз нас непременно схватит…
— Или нет!
— Да, поверь мне, я знаю, что говорю! Слушай же мой план: мы берем несколько смелых людей, сегодня вечером возвращаемся на мельницу хорошо вооруженные, завладеваем этими замечательными мешками и переносим их в дом Гиза. Потом я говорю герцогу: ваша светлость, вот деньги. Я ничего не прошу для себя, но Мореверу нужны двести тысяч ливров. В противном случае он расскажет всему свету, что вы получили миллионы, которые позволят вам снарядить целую армию… Ты думаешь, Гиз откажет тебе в этой сумме?
Моревер ничего не ответил: он обдумывал это предложение.
— Это все, что я могу для тебя сделать, — сказал Менвиль. — Если ты попробуешь действовать сам, то, к моему великому огорчению, Моревер, я убью тебя…
— Что ж, ты прав.
— Значит, мы поступим так, как я предложил?
— Да, — сказал Моревер. — Итак, нынче вечером!
— Отлично, мой друг! Но я все же не оставлю тебя одного. Бог мой, я прекрасно понимаю, что сейчас тебе очень хочется зарезать меня и побежать на мельницу. Но пойми, Моревер, что и я хотел бы вцепиться тебе в горло, тебе, моему лучшему другу! Я не слаб духом, ты это хорошо знаешь, и если бы речь шла о ком-нибудь другом, а не о Гизе, то я был бы на твоей стороне. Но я верная собака Генриха. Если кто-то слишком близко подходит к моему хозяину, я рычу. А если кто-то хочет тронуть то, что ему принадлежит, показываю клыки. Останемся же друзьями, Моревер!
Менвиль говорил с искренностью солдата, душой и телом преданного своему господину и готового умереть ради него… если только кто-то не предложит ему большую плату.
— Что ж, ладно! — сказал Моревер. — Я не покину тебя до вечера, и хотя твои подозрения оскорбляют меня, вот моя рука. Останемся друзьями, Менвиль!
Они обменялись рукопожатием.
— Но, — продолжил Моревер, — мы ведь условились, что ты добудешь для меня двести тысяч ливров?
— Клянусь бороденкой Сикста, который против своей воли станет нашим поставщиком! Нужно, чтобы Гиз позволил тебе уехать с одним из этих мешков, и тогда ты завтра же сможешь отправиться за границу, что, конечно, огорчит меня как друга, но и порадует, ибо ты наконец найдешь мир и покой, которые давно заслужил… А теперь пойдем отчитаемся перед герцогом и подготовим нашу вылазку.
Они быстро зашагали в сторону Парижа. Тогда кусты дикой ежевики, окаймлявшей овсяное поле, тихонько раздвинулись и показалось улыбающееся лицо человека, которого так боялся Моревер. Приятели-лигисты скрылись за поворотом дороги, и шевалье де Пардальян выбрался из зарослей и удовлетворенно подкрутил усы.
— На этот раз ты попался! — прошептал он.
Глава 19
МЕЛЬНИК
Пардальян последовал за Менвилем и Моревером сразу же, как только заметил их. У ворот Сен-Оноре он покинул Карла Ангулемского и двух новоявленных лакеев, которые остались его ждать, притаившись за какой-то лачугой. Издалека он следил за спором между погонщиком, Менвилем и Моревером. Потом шевалье видел их бегство, слышал пистолетный выстрел. Он сумел незаметно проскользнуть к живой изгороди, у которой произошел описанный нами разговор. Теперь он вернулся туда, где его ждал Карл.
