– Как здорово!
– Хопи очень благочестивый народ. У них вся жизнь строится вокруг церемоний служения божествам и молений. У них день начинается с молитвы и молитвой заканчивается.
– Я совсем ничего не знала об этом.
– Большинство людей ничего об этом не знает. Но ты голодна, а Несиэнгнум уже приготовила завтрак. Опять каша, но сейчас это самая лучшая для тебя еда.
– И очень хорошо! С каждым разом она становится лишь вкуснее.
Хок снова хотел было ее кормить, но Анастасия почувствовала себя настолько окрепшей, что взяла миску и принялась есть сама. Кашу она закусила маисовой лепешкой, обтерла тыльной стороной ладони губы и одарила всех присутствующих счастливой улыбкой.
Несиэнгнум и Девушка-Кукуруза с довольным видом заулыбались ей в ответ. Хок принес питье и подсел к обеим женщинам, в свою очередь, позавтракать. Анастасия потихоньку потягивала горячий настой, с наслаждением вдыхая терпкий травяной аромат и наблюдая за остальными.
Во время еды все молчали. Анастасия не могла не заметить сходства и различий между Хоком и обеими индианками. Женщины были небольшого роста, что сразу бросалось в глаза рядом с высокорослым Хоком. Хотя он и был загоревшим чуть ли не дочерна, но по сравнению со своими родственницами выглядел светлокожим. А вот их лица сразу выдавали родственную близость. Анастасии вдруг до боли стало обидно, что ей уже никогда не доведется познакомиться с родителями Хока, как он познакомился с ее отцом и матерью.
Когда все поели, Хок обратился к Анастасии:
– Давай я перенесу тебя на крышу. Полюбуешься восходом – он здесь просто потрясающий! – и погреешься немного на утреннем солнышке.
Анастасия начала было вставать сама, но он ей не позволил:
– Нет, не надо. Тебе еще нельзя ходить. Я тебя отнесу.
С этими словами он легко подхватил ее на руки со всеми одеялами и понес к двери.
– До свидания, – шутливо попрощалась Анастасия со своими новыми знакомыми, и те весело помахали ей вслед.
Хок быстро поднялся по каменным ступеням лестницы, которая шла по наружной стене дома до самой крыши. Оказавшись наверху, Хок поднес любимую поближе к краю, чтобы ей было лучше видно. Над горизонтом как раз показался узкий золотистый ободок восходящего солнца. По простиравшейся перед ними пустыне побежали золотисто-желтые волны света. От этой невероятной красоты у Анастасии перехватило дыхание.
Она опустила глаза и вздрогнула. Оказалось, что дом был построен на самом краю столовой горы и его стена как бы переходила в обрывистый склон, уходивший на головокружительную глубину.
– Хок, – дрогнувшим голосом спросила Анастасия, – почему дом построили в таком месте?
– Чтобы легче было обороняться, – объяснил он. – В свое время хопи жили внизу, неподалеку от родников, пока не пришли испанцы. После этого племя перебралось сюда да так тут и осталось. Прижились. Здесь спокойнее, безопаснее, и вокруг редкая красота.
– В самом деле, глаз не оторвать, – с благоговением в голосе согласилась Анастасия, продолжая смотреть по сторонам и любуясь полосами розового, желтого и оранжевого цветов, что бежали по небу от горизонта к зениту.
– Видишь, вон там, вдали, горы? Они еще светятся пурпурным.
– Ты о Вершинах Святого Франциска? О тех, мимо которых мы проезжали?
– Да, о них.
– Вижу. Очень красиво, хотя и ужасно далеко.
– А вон та извивающаяся темная ниточка – это Колорадо Чикито. Посмотри вот туда, – показал рукой Хок.
– Вижу! Литл-Колорадо. Потрясающе!
– Согласен, – шепнул Хок, обдав ей ухо горячим дыханием.
– А воздух, Хок, какой здесь воздух! Чистый, свежий, даже голова кружится. Теперь я понимаю, почему у тебя в северной Аризоне прибавляется сил. У меня их теперь тоже прибавится.
– Я так рад за тебя, – сказал он и серьезным взглядом посмотрел Анастасии в глаза.
Она улыбнулась ему несмелой улыбкой и легонько прикоснулась кончиками пальцев к шраму на щеке.
– А у меня на кисти тоже останется шрам?
Хок нахмурился, сразу вспомнив в мельчайших подробностях шипение змеи, ее молниеносный бросок и весь последующий кошмар.
– Думаю, что останется. Хочешь посмотреть на рану? Мы ее перевязали, чтобы заживала побыстрее.
– Нет, не сейчас, – покачала головой Анастасия. – Как вспомню о происшедшем, меня начинает трясти. Все произошло так неожиданно! Откуда только она взялась? Мне и в голову не пришло как следует оглядеться.
– Прости меня, Стейси. Я бесконечно виноват перед тобой.
– Но, Хок, ты же спас меня! Честное слово, я была уверена, что умру, до сих пор не понимаю, как вам удалось меня спасти.
– Видишь ли, ты сама себя спасла. Все время с тех пор, как я отсосал яд из раны, и до того момента, когда тебе дали лекарство, ты жила только за счет своего крепкого здоровья и воли к жизни.
Анастасия с нежностью погладила его по щеке.
– Основное сделал все-таки именно ты, Хок. Но давай больше не будем об этом. Отнеси меня к другому краю крыши, я хочу посмотреть на селение, а ты мне про него расскажешь.
– Хорошо, – согласился Хок и понес Анастасию к противоположному краю крыши. – А рассказывать особенно и нечего.
– Сделай мне приятное. Я хочу узнать про твой народ все.
– Уговорила, – хмыкнул Хок и остановился у края крыши.
С высоты здания они смотрели на главную улицу селения, которая одновременно была и внутренним двором для всего пуэбло. По обе ее стороны тянулись отстроенные стенка к стенке приземистые трехэтажные дома. Выглядели они довольно необычно, как трехступенчатая лестница. Второй этаж строился прямо на крыше первого, причем был отодвинут довольно далеко от края. Точно так же надстраивался и третий. Вход на каждый этаж выходил на крышу нижнего. Получалось так, что все этажи, кроме первого, имели в качестве довольно просторной террасы часть крыши нижнего этажа. На некоторых домах Анастасия заметила простые лестницы, сделанные из толстых, аккуратно обтесанных деревянных жердей, которые были приставлены к наружным стенам, чтобы по ним можно было взобраться на крышу следующего этажа. В нескольких местах пуэбло прямо из земли торчали каменные лестницы. Они никуда не вели и были украшены причудливым орнаментом и птичьими перьями.
– А почему из земли торчат лестницы? – спросила Анастасия.
– Это кивас, – объяснил Хок. Голос его исполнился благоговейного уважения. – Их целиком вытесали из скалы. Это места поклонения богам разных кланов народа хопи. Мужчины, собираясь здесь, отправляют торжественные церемонии, ткут или обсуждают, как проводить следующую церемонию.
– А женщины чем занимаются?
– Мужчины выделывают ткани для всего пуэбло, – продолжил, кивнув, Хок. – Любая одежда здесь сделана из материи, которую соткали мужчины. Делают они это великолепно, и все ценят их работу. Если готовится свадьба, мужчина уже за много месяцев начинает ткать очень тонкую белоснежную ткань для брачных одежд.
