– Это состязание на лошадях? – не удержалась Шурочка.
– Так вы знаете! – воскликнул он.
– Мне рассказывал дядя. Он сам наблюдал такие состязания в Царском Селе. Правда, совсем маленьким мальчиком. – Она улыбнулась. – Я думаю, дядя не столько видел, сколько ему рассказывали о том, что ему довелось увидеть. – Она засмеялась.
– Погодите-ка. На самом деле, – Игнатов поскреб указательным пальцем переносицу, – если это происходило в Царском Селе, стало быть, речь идет о той, которую проводил Николай Первый в начале сороковых годов. – Он выжидающе смотрел на Шурочку.
– Дядя рассказывал, в тех каруселях участвовало шестнадцать средневековых рыцарей и столько же дам. Сам император и наследник…
– Александр Николаевич? Тот, который император Александр Второй? – воскликнула Варя.
– Ну да. – Шурочка кивнула. – Императрица, великие княжны тоже.
– Что ж, у нас все выйдет скромнее. Но, я думаю, не менее интересно. Вы еще можете успеть подготовиться и участвовать. И ты, – он посмотрел на дочь, – и вы, Шурочка. Вы обе будете хороши в средневековых платьях.
– Ох, мы бы сидели с тобой в специальных колесницах, запряженных парой лошадей, а управлял бы ею наш кавалер-возница, – говорила Шурочка, мечтательно глядя в окно. – Но кавалер нужен опытный.
– Мой отец, – сказала Варя. – Другого здесь нет.
Шурочка услышала интонацию, с которой Варя произнесла последние слова. Да, дядя мог бы быть на празднике отличным кавалером-возницей.
– Согласна, – сказала Шурочка. – Ведь успех дамы зависел от мастерства возницы. – Она повернулась к Игнатову. – Я верно говорю?
– Все точно так, – подтвердил он. – Так вы согласны? Праздник через пять дней.
– Мне жаль, – сказала Шурочка, – но я… спешу дальше.
– Ка-ак! – воскликнула Игнатова. – Вы не останетесь у нас? – Она взглянула на дочь вопросительно.
Варя опустила глаза и кивнула.
– У Шурочки есть дело… В тайге.
– Г-где? – ахнула Игнатова.
Муж посмотрел на нее и дал знак – не спеши. После. Варя успела ему сказать, куда на самом деле едет Шурочка и к кому. Она просила помочь ей. Потому что она знала – отец знаком с Алексеем Старцевым.
– Ах, как жаль, – сказал Игнатов. – Если бы вы так не спешили, Шурочка, я бы сам проводил вас к Алексею. Но праздник… городской голова – мой друг. Я отвечаю за рыцарей. Вам рассказывал дядя, что многие годы назад мы увлекались рыцарскими орденами, магистрами? Знаете, такие мужские игры были в ходу. Поэтому я лучше всех знаю, как сидит в седле рыцарь в доспехах, как держит копье.
Шурочка слушала, кивала и думала, что ей несказанно повезло. Гораздо удобнее будет, если ее сопроводит чужой человек. Ему можно заплатить и отпустить…
– Но вы не волнуйтесь, – сказал он ей. – Я вам дам прекрасного провожатого. Бывший партионный мастер. Он вмиг сопроводит вас до места.
– Спасибо вам большое, – сказала Шурочка и улыбнулась самой искренней улыбкой. – Я готова ехать завтра.
Варя сжала руки, слушая отца и подругу. Она завидовала ей, но по-хорошему. И надеялась на удачу. Если все получится у нее, то кто знает, может быть, к ней тоже придет любовь.
23
Галактионов засмеялся. Громко. Потом еще громче. Так, что в дверь просунулась голова его экономки. В глазах читалось беспокойство.
– Простите, Михаил Александрович. Мне почудилось, что вы меня звали.
– Звал! Звал! – сам от себя не ожидая, прокричал Михаил Александрович.
– Я вся в вашем распоряжении.
– Сядьте, уважаемая.
Женщина стояла, глядя на него в раздумье, как смотрят на больного. Что ему лучше – горчичники или пиявки?
– Не зовите доктора, все в порядке. Я хочу вам сообщить, что оставляю дом на вас. Я уезжаю.
– Смею спросить…
– Нет, не смеете. – Он опять захохотал, чем снова удивил ее. – Не смеете, потому что я сам не смею произнести, куда именно я еду…
И вот уже Михаил Александрович Галактионов трясся на перекладных все дальше и дальше от Москвы. Он менял их быстро, потому что спешил добраться до назначенного места как можно скорее. Понятное дело, он не сможет опередить племянницу. Он сам расстарался, чтобы их с Варей лошади были резвыми, экипаж надежен.
Как же ему в голову не пришло – не может человек поменяться враз, да так, что самого себя не узнает!
Ну какой из него муж купчихи, скажите пожалуйста? Да еще при том условии, какое она ему выставила? А Шурочка? Это она-то – мадам Кардакова? Ох, сэр Майкл, что-то свинтилось в твоей бедной голове от этих переездов, от жизни на два дома, на две страны.
Ладно, теперь, похоже, все становится на место. А когда он настигнет Шурочку – вот сюрприз! – обо всем подумает и разберется – с ней, с собой и с… Варей?
Ну-ну, смелее, подгонял он себя. С ней тоже. Потому что это значит – с самим собой.
В памяти то и дело вспыхивало ее лицо. Напряженное – при разговоре с ним. Как будто девушка боялась сказать что-то лишнее. Расслабленное – когда она не видела, что он за ней наблюдает.
Может быть, она опасалась выдать свои чувства к нему? Он помнит, как однажды Шурочка сказала, что Варя то и дело вспоминает: ах, каков сэр Майкл…
Но перед этим не заехать ли ему к Алешиному отцу? Не убедить ли заранее, что золото – это не только металл. Что он может, не нарушая данного им слова, иметь в виду под ним, к примеру, пушнину, которая называется мягкое золото. В тайге, где сейчас Алексей, можно скупить целые возы этого золота… Да можно ли, черт побери… Ох Господи, прости, одернул он себя, да можно ли с легким сердцем заточать сына в келью?
Нет, Галактионов, не нужно этого делать, ты не тот, кто способен сдвинуть священника с его позиции. Говорить с таким убежденным в своей праведности человеком, в своей справедливости отцом – это… Это все равно что затащить его на «Гибель богов» Вагнера, вдруг пришло ему в голову.
Он усмехнулся. Эту музыкальную драму они видели в Берлине вместе с Игнатовым, Вариным отцом. После спектакля, взглянув на него, Игнатов молчал, изучая, потом посоветовал своему другу прочесть работу Сеченова «Рефлексы головного мозга».
– Очень реалистическая и материалистическая, – сказал он. – Будет полезна. – Больше не добавил ни слова.
Михаил Александрович поморщился. Что бы посоветовал ему сделать или дал почитать Игнатов, если бы он попросил руки его дочери?
Экипаж подпрыгнул на кочке, больно поддав Галактионову снизу. Он рассмеялся – хорош ответ. Он от кого – от богов?
Он вздохнул. А ведь сам Игнатов почти вдвое старше жены, а у них все так замечательно. Игнатов женился, насколько помнит Михаил Александрович, немногим моложе, чем он сам сейчас.
Боже мой, вдруг осенило Михаила Александровича, он на самом деле вдвое старше Вари? Легкая печаль сжала сердце. Как всякий человек, не связанный семьей, детьми, он почти не чувствовал свой возраст. Обычно его отсчитывают своими годами взрослеющие дети, которые оставляют родителей в прошлом. На долю таких, как он, остается календарь. Но если вникать только в дни, а не в годы, можно чувствовать себя вечно молодым.
