— Ваша светлость. — Хоббс перехватил Грея в холле. — Я как раз собирался подняться наверх, чтобы сообщить, что к вам визитеры.
— Визитеры?
— Да, ваша светлость. Я просил их подождать в библиотеке, пока я справлюсь, примете ли вы их.
Замечательно. Это наверняка мистер Брендейл и добрая половина отцов воспитанниц академии.
— Они вооружены?
— Вооружены? Н…нет, ваша светлость. Я не заметил.
Грей распахнул дверь библиотеки и остолбенел.
Его ученицы — все пятеро — стояли полукругом лицом к двери. Хотя они и не были вооружены, вид у них был весьма решительный.
— Где ваша сопровождающая?
— Мы сбежали. — Лиззи вышла вперед, а остальные сомкнули ряды — совсем как шеренга солдат. — Почему все пытаются причинить мисс Эмме боль?
Грей на секунду представил себе, что творилось бы в Хаверли, если бы все обиженные им женщины появились бы здесь. И так их уже слишком много.
— Я сейчас очень спешу. Я вам все объясню, но позже.
Джейн покачала головой:
— Нет. Мы хотим услышать ответ сейчас же. Если вы нам не расскажете, мы не станем помогать вам выиграть пари.
Боже мой, эти малышки пытаются его шантажировать!
— Все слишком сложно.
Лиззи в упор смотрела на него. Ее глаза были полны слез, кулачки крепко сжаты.
— Моя мать прислала мне письмо, в котором пишет, что мисс Эмма распутница, которая должна была хорошенько подумать, прежде чем разрешить такому повесе, как вы, приблизиться к нам. А вы, Грей, говорили, что относитесь к хорошему типу повес.
Глядя в невинные карие глаза Элизабет Ньюкомб, Грею захотелось признаться во всем — хотя он и не знал, в чем, собственно, должен сознаваться.
— Лиззи, я не могу сказать тебе прямо сейчас. Хочу, но не могу.
— Тогда мы не желаем с вами разговаривать. Вы нам больше не нравитесь.
— И, пожалуйста, никогда не приходите в академию, — добавила Джейн. По ее сигналу девочки двинулись к выходу.
— Как угодно. — Он распахнул перед ними дверь. — Вы пришли пешком?
— Да.
— Я прикажу заложить для вас ландо.
На этот раз заговорила Мэри Могри:
— Спасибо, ваша светлость, не надо. Мы предпочитаем пойти пешком.
— Хорошо. Я понимаю.
Джорджиана, как раз оказавшаяся в этот момент в холле, увидела, как девочки прошли к выходу.
— Кто это?
— Это мои бывшие ученицы, — ответил Грей, подойдя к окну, но отсюда дорога была не видна, и он от души пожалел, что не сможет еще раз их увидеть.
Все образуется, подумал он. Им не придется вечно его ненавидеть.
— Бывшие? — удивилась Джорджиана.
— Они только что меня уволили.
— Вот как.
По глазам кузины он понял, что она находит все это забавным.
— Но это между нами.
— Конечно. Герцогиня сказала, что ты искал меня.
Он жестом предложил ей войти и закрыл за ней дверь.
— Как ты думаешь, откуда пошла сплетня обо мне и Эмме Гренвилл? Я должен знать.
— И о Дэре. Не забывай, что он часть вашего любовного треугольника.
— Джорджи, я знаю, что тебе не нравится Тристан, но он здесь совершенно ни при чем, уверяю тебя.
Джорджиана на минуту задумалась. Ее зеленые глаза были устремлены на Грея.
— Я слышала об этом от многих. Поскольку мы с тобой родственники, все считали, что я должна подтвердить слух о тебе.
— Джорджи…
— Погоди, Грей, я сейчас расскажу. Самым интересным был мой разговор с женщиной, которую я едва знаю, — с некоей миссис Хью Брендейл. Так, кажется, ее зовут. Она сказала, что получила ужасное письмо о директрисе школы, в которой учится ее дочь. Я попросила ее показать мне письмо, что эта дуреха и сделала. Письмо было, естественно, анонимным, но было отправлено из Гемпшира с оплаченным почтовым сбором.
— Только член парламента имеет право на оплаченное отправление по почте. — Все вдруг встало на свои места. — Письмо было написано здесь. В Хаверли.
— Я подумала то же самое.
— Спасибо, Джорджи.
Она подошла к Грею и, встав на цыпочки, поцеловала его в щеку.
— Ты всегда, кузен, заботишься о том, чтобы никто не скучал.
— Ха. Да я еще и не начинал вас развлекать.
Он никаких писем не отправлял, да и Тристан вряд ли. А поскольку ни Деннис, ни Регина никогда не написали бы ничего порочащего Эмму, то, возможно, дядя отправил письма по просьбе кого-либо из этой милой троицы — Бламтона, Элис и Сильвии. И Грею не составило особого труда догадаться, кого именно.
— Мы не показались ему слишком подлыми, как вы думаете? — спросила Джулия, споткнувшись: она уже в сотый раз тревожно оглядывалась.
Элизабет чувствовала то же самое.
— Мы ведь договорились вести себя так, чтобы он понял: мы все его осуждаем.
— Он сказал, что все объяснит, а мы не дали ему шанса.
— Ты так говоришь только потому, что влюблена в него. — Лиззи сунула руки в карманы накидки, продолжая идти.
— Я в него не влюблена. Возьми свои слова обратно, Лиззи.
— Нет.
— Замолчите. — Мэри обняла Лиззи за плечи. — Я почти влюблена в него, но ужасно на него сержусь. Ты же знаешь, что все говорят. И все потому, что Грей бывает в академии и ходят слухи о том… что он делает с мисс Эммой.
— Это так ужасно, — печально сказала Джейн. — Неужели мы не можем ничего сделать для мисс Эммы?
Немного впереди дорога резко поворачивала. Девочки свернули и… остановились как вкопанные. Поперек дороги лежал, вытянувшись во весь рост, лорд Дэр. Его руки были заложены за голову, глаза закрыты.
— Неужели он мертв? — испугалась Джулия.
— Отчего бы ему умирать? — вытаращила глаза Лиззи, но на всякий случай, подняв с земли длинную палку, ткнула ею Дэру в бок.
Вскрикнув, он вскочил со скоростью, удивившей всех.
— Господи!
Немного дрожа от неожиданности, Лиззи сказала, все еще не опуская палку:
— Мы решили, что вы умерли.
— Ничего подобного, — отрезал он, потирая ушибленное ребро.
— Тогда зачем вы улеглись поперек дороги?
Отряхивая пыль, виконт взглянул в сторону Хаверли.
— Если хотите знать, я рассчитывал, что появится какая-нибудь карета и отвезет меня в приличный кабачок, где бы я смог совершенно неприлично напиться.
— На этой дороге никогда не бывает никаких карет, если только они не направляются в Хаверли.
— А вы-то что здесь делаете? Где Эмма?
Тут Лиззи, неожиданно вспомнив, что лорд Дэр друг Грея, закрыла ладонью рот Джейн, прежде чем та успела ответить.
— Минуточку. Вы на чьей стороне?
— Это зависит… — подумав, начал виконт. — А какая из сторон выиграет?
— Наша.
— Тогда я на вашей стороне. О чем мы, собственно говоря, спорим?
— Мы не спорим. Мы сказали его светлости, что если он не скажет нам, почему все пытаются причинить вред мисс Эмме, то мы больше не хотим быть его ученицами.
— И как же его светлость к этому отнесся?
— Ему было все равно.
— А мисс Эмма знает, что вы выдвинули Уиклиффу этот ультиматум?
Лиззи решила, что на этот вопрос должна ответить Джейн, и отошла в сторону.
— У мисс Эммы и без того забот хватает.
Дэр продолжил путь вместе с девочками. Лиззи не очень ему доверяла, хотя ей понравилось, как он объяснял им на уроке, каковы опасности заключения пари. Они, правда, не поверили ни единому его слову.
— Итак, — после долгого молчания начал виконт, — я уверяю вас, что твердо стою на вашей стороне. Однако я полагаю, что вы не осведомлены о ситуации. — Он оглянулся. — Рискуя жизнью и своими конечностями, я собираюсь рассказать вам ужасающую, но правдивую историю о циничном джентльмене, у которого от любви открылись глаза, и о грязной сплетне, угрожающей испортить все дело. Лиззи взяла его за руку: наконец-то кто-то им все объяснит.
— А у этой истории хороший конец?
— Будь я проклят, если я это знаю! — У Дэра вырвался веселый смешок. — А вдруг мы сможем помочь?
Эмма ненавидела ждать. Шагать по комнате и заламывать руки казалось ей совершенно бессмысленным, но в данный момент она не могла придумать ничего разумного. Забаррикадировать ворота и поставить во дворе пушки против нашествия разъяренных родителей? Это уж слишком, хотя сделать парочку выстрелов было бы совсем неплохо.
