Андрей вздохнул и поплелся к плите.
– Нет, это просто невыносимо, – возмущался он, нарезая что-то вкусненькое, – я целый божий день жду момента, когда можно будет остаться с этой сумасшедшей наедине, одновременно сомневаясь, что вообще что-то будет, поскольку после ее утреннего монолога у меня опускаются руки и прочее, наконец-то залавливаю ее и получаю неожиданно страстную ответную реакцию, а в конце концов оказывается, что все это лишь для того, чтобы она смогла набить свой желудок за мой счет. Ужас. Лариска, ты просто изничтожила во мне все мое самолюбие законченного мачо. Мне начинает казаться, что мои мужские достоинства ты ценишь ниже кулинарных.
– Ладно, ладно, – при запахе вкусной и здоровой пищи мной овладело благодушие, – я же сказала с утра, что было не так уж и плохо, не напрашивайся на комплимент.
– Ты с утра много чего наговорила. Хотя, учитывая твою взбалмошную натуру, я не очень-то и поверил, но все же хотелось услышать что-то иное, чем то, что было услышано.
– Интересно знать, что? – Я сидела на подоконнике, наблюдая, как шотландские сеттеры развлекаются приготовлением еды.
Он повернулся и как-то слишком серьезно посмотрел на меня:
– Правду.
– Вот еще… Правдолюб… – Я отмахнулась. – С утра коротко и ясно были подведены итоги, не люблю болтать впустую.
– А не слишком ли коротко? – Его взгляд стал еще чуточку серьезнее, мое бедное сердечко застучало в ритме регтайма.
– Достаточно. Ты, кстати, тоже не отличался многословием.
– Да, а какой толк от моих слов, ты или не поверишь, или опять убежишь, или вставишь какую-нибудь гаденькую цитатку, так что у меня отпадет всякое желание продолжать.
– Хорошо, что только желание отпадет…
– Видишь, как только я начинаю говорить серьезно, ты либо пытаешься иронизировать, либо лезешь в бутылку, – Андрей подошел, взял мое лицо в ладони.
Я попыталась спрятаться от его внимательного взгляда, но он не позволил.
– Лариса, Ларисонька (ох уж мне эта его Ларисонька – как лезвием по сердечной мышце и без наркоза). Лариса, можешь сколько тебе угодно отказываться, отбрыкиваться и смеяться, можешь обзывать меня, используя любую статью толкового словаря, а также драться, кусаться и царапаться, но ни за что не поверю, что я для тебя просто увлечение в дополнение к материальной прибыли. Не верю, и все. Я уже большой и опытный мальчик, и у меня все в порядке со зрением, слухом и прочими органами чувств…
– Ты это о чем, большой и опытный? – Я знала о чем, но срочно надо было его переубедить, только вот как? – Уж не думаешь ли ты, отвратительный тип, что я в тебя влюблена?
– Не только думаю, я в этом уверен, – он усмехнулся глазами, – отсюда и все твои капризы. Ну а теперь скажи, что это не так. Скажи! По мне, так тебе давным-давно пора с этим согласиться.
Что со мной происходило, не описать. Такой коктейль из растерянности, злости, желания признаться и одновременно стукнуть его по голове чем-нибудь увесистым.
– Что-то горит, – я попыталась отвлечь его, но, между прочим, действительно подозрительно воняло.
– Пусть горит. Я жду, – Андрей все еще держал мое лицо в своих ладонях, пристально вглядываясь мне в глаза.
Вырываться или отказываться, а также переводить все в шутку было бы стопроцентным подтверждением его догадок. Шотландский сеттер оказался умнее, чем я предполагала. Врать уже было бесполезно, уперто молчать было глупо, а раскалываться было тяжело. Спасение пришло неожиданно в виде звонка в дверь, настойчивого звонка.
– Открой дверь, – я мотнула головой, высвобождаясь из сладкого плена его рук.
– Не открою, пока не скажешь.
– Открой, договорим потом.
– Честное слово? – Он недоверчиво всматривался мне в лицо.
– Честное! Когда я тебя обманывала?
Звонок надрывался, гости явно не хотели сдаваться. Андрей поспешил к двери, а я облегченно вздохнула.
* * *
– Ой, добрый вечер. Проезжали случайно мимо и решили зайти и посмотреть, что делает Андрей Николаевич в свободное от коммерции время.
– Проходите, проходите. Как раз готовил ужин и буду рад, если вы присоединитесь, – пригласил радушно Андрей и впустил в квартиру делегацию в полном составе: Митрич, Серега, обе Наташи, неизменная Ленка, а также Юленька, Эльвира и Светлана Денисовна. – Как приятно видеть, что вы не расстаетесь и вне работы. Очень рад, что зашли. Располагайтесь, – Андрей проводил их в гостиную и отправился к плите. Тут-то я и припомнила, что оставила нижнее белье на полу возле дивана, и порадовалась, что все идет как надо. Когда я вступила в комнату, то сразу же поняла, что следы моего пребывания были замечены. Светлана Денисовна с ужасом во взоре пялилась на мои келвин-кляйновские трусики. Эх, если бы я знала, я бы по всей квартире разбросала презервативов штук сорок.
– Здравствуйте, честная компания, – честная компания ответила мне нестройным хором. – Ну как делишки? – Тот же нестройный хор пропел что-то типа «хорошо», что должно было означать «хреново».
Я проплыла мимо Светланы Денисовны к дивану и, подобрав свои интимные принадлежности, состроила незваным гостям страшную рожу.
– Что будете пить? Чувствуйте себя как дома, берите в баре стаканчики и бутылочки и заливайте горечь поражения.
– Не спеши с прогнозами, – прошипела Ленка с неприкрытой ненавистью. – Замуж он тебя еще не звал и навряд ли позовет. Да таких, как ты!..
Она не успела определиться с «такими, как я», ее перебил Митрич:
– Допускаем, что ты многого ухитрилась добиться, но многое – это еще не все! Поглядим!
– О, у меня достаточно времени впереди, не тревожьтесь, господа, и готовьте ваши зелененькие.
Им и готовить-то уже ничего не надо было, они были сами готовы, такие зелененькие-зелененькие с синим отливом, цвета морской капусты. Я воспрянула духом. На фоне моих эмоциональных переживаний легкий триумф был весьма кстати.
Вошел Андрей. Поинтересовался, все ли в порядке. Распорядился аперитивом.
– Да, да. Спасибо, – прохрипел Митрич и пошел в открытую: – А Лариса, она тоже к вам в гости забежала или поработать?
Я слегка замерла – от его ответа многое зависело. Андрей весело рассмеялся:
– Ну ладно уж вам притворяться. А то вы не догадываетесь, что не в гости. Мы с Ларисой решили, что нет смысла встречаться время от времени, а проще просто съехаться и начать жить вместе еще до свадьбы. На дворе не каменный век и не викторианская эпоха. Правда, солнышко? – С этими словами он привлек меня к себе и поцеловал в макушку.
– До какой свадьбы? – взвизгнула Ленка.
Я бы на ее месте не только взвизгнула – я бы заорала не хуже Тарзана и бросилась из окна вниз головой. Три с половиной штуки зеленых – это вам не шуточки.
