— Все ей не терпится сбежать в ванную. — наконец-то его губ касается знакомая улыбка, и у меня окончательно сносит крышу. Я лыблюсь в ответ, как последняя дурочка, совершенно не понимая, что со мной происходит и почему мне так безумно хорошо. Настолько хорошо, что хочется петь, дурачиться и вытворять еще невесть какие глупости.
Глеб смотрит на мою идиотскую лыбу и в его взгляде все еще переминаются черные тени ненасытных желаний. Лишь отчасти понимаю, какой же это для него сложный выбор — отпустить или…
— Обещаю, я быстро. Туда и обратно. Тем более я, не передать словами, как зверски проголодалась.
— Хорошо. Даю тебе на все про все максимум полчаса, иначе приду за тобою лично.
— Тогда не буду терять времени.
Ага, называется разбежалась. Только я было попыталась выскользнуть из расслабившихся объятий Глеба и потянуться к краю кровати, как тут же была схвачена очередным цепким захватом мужчины и без особых усилий притянута обратно на прежнее место.
— Ты только погляди, какая она прыткая. Точно стрекоза-попрыгунья. Хрена с два так просто удержишь.
— Но вы же сами меня отпустили. — и опять у меня перехватило дыхание от столь неожиданного маневра с моим так и не успевшим выскользнуть из чужих рук телом. И не только от него, но и от очередной встречи с пронимающим взглядом ведьмовских зеленых глаз своего персонального Дьявола-искусителя.
— Я только разрешил, но команды не давал. Тем более, ты кое-что забыла.
— И что же? — если я пробуду еще несколько лишних секунд в его подчиняющих объятиях, то опять заведусь и захочу второго круга из только что совершенного надо мною растления. И что-то принялось мне назойливо нашептывать в подсознании, будто все это являлось по своей сути лишь скудными цветочками в виде легкого аперитива или незатейливой прелюдии. Главные "тяжеловесные блюда" мне еще только-только предстояло попробовать.
— Как что? — он продолжал улыбаться, но вот во взгляде до сих пор плескалась жадная тьма. Казалось, он и отпускать меня поэтому не хотел, постоянно выискивая поводы, чтобы этого не делать. Прямо, как сейчас — рассматривал с неприкрытым интересом мое уже отошедшее ото сна и сумасшедшего секса лицо и пальцами одной отпустившей меня руки поправляя мне волосы у лба и щеки. — А поцелуй с пожеланиями доброго утра?
— Да вас, я смотрю, в свое время здорово избаловали. Может лучше, для начала я почищу зубы? — не хотелось мне, конечно, такое говорить, но, увы, реал есть реал. Тут нету художественных изысков в виде всего безупречного. Я даже не хотела сейчас думать, что творилось в эти минуты на моей голове.
— Да ты прямо эстетка. Но без поцелуя все равно не отпущу. Можешь просто чмокнуть меня в губы, без языка… Хотя можно и с языком, я не настолько привередлив.
Это точно что-то с чем-то. Удержаться от смеха было просто нереально. Но чего не сделаешь для такого мужчины? И даже покрепче обнимешь, вернее, обхватишь его буйную голову своими хилыми ручонками, и запустишь в его густую гриву осмелевшие пальчики, пока прижимаешься к его твердой груди своими зудящими сосками, мечтая потереться о него чуть более интимнее, ни в чем себе не отказывая.
Разве что поцеловать просто в губы не получилось. Думаю, такое было бы в принципе невозможно, особенно когда тебя держат безумно сильные руки и прижимают к куда сильному, чем твое, телу, не стесняясь, в отличие от меня, вообще ничего. Глеб моментально перехватил инициативу, раскрывая мне рот подчиняющим на раз напором и вторгаясь в его горячий вакуум своим слишком смелым языком. Я не то, что чуть было не задохнулась в эти мгновения, меня будто в прямом смысле ошпарили или ударили высоковольтным разрядом сумасшедшего возбуждения по только-только успокоившейся киске. Я даже чуть было не выгнулась и не вскрикнула.
Бл*дь. Да что он творит и как вообще это делает? И почему я не хочу, чтобы этот доводящий до полного исступления поцелуй никогда не заканчивался? Во всяком случае, до тех пор, пока я от него не кончу.
— Ну, а теперь можешь бежать в ванную. Но лишь с одним условием. — он буквально прохрипел мне это в губы, наконец-то сжалившись надо мной и перестав трахать мне рот.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Кажется, за прошедшую минуту или, как минимум, пять, мой мозг успел кончить не меньше десяти раз. Естественно, от еще больше помутневшего взгляда Глеба и ударившего по перепонкам звериного "рычания" у меня еще сильнее заныло между ног, а в голову долбануло очередной сладчайшей контузией.
— Даже не думай там мастурбировать. Потому что я еще собираюсь за сегодня вые*ать тебя раза два или три. В общем, сколько получится. У нас еще весь день впереди.
Если он пытался меня довести подобными фразочками до ручки… то у него это получилось на редкость идеально. Я уже была готова его принять прямо сейчас.
— И как я обязана отвечать на данные приказы? Да, сэр или, как пожелаете, милорд?
— О форме официального и неофициального ко мне обращения, поговорим чуть позже. А теперь в душ и завтракать.
* * *
Шикарный Мустанг припарковался перед главным входом гостиницы "Гранд Краун" точь-в-точь как его ретивый тезка из североамериканских прерий с эдаким вызывающим выбрыком при торможении. Красиво, резковато и с неприкрытым гонором. Я не знаю, за сколько он успел туда добраться, но в огромный вестибюль отеля его не менее брутальный хозяин вошел где-то в начале девятого утра. В это же самое время я заканчивала принимать душ в номере пентхауса…
* * *
…Кроме папки с отчетом о контрактах на закупку стройматериалов и идеально подбитой сметы возложенного на мой отдел проекта, как обычно пришлось прихватить с собой целую туеву хучу первостепенно ценных вещей. Так и знал, что что-то забуду. Гребаную барсетку. Телефон, ключи от машины (отдавать их для парковки на десять минут местному служке — не видел смысла, как и позволять кому-то управлять моей машиной, пусть даже на пару минут), еще один "рабочий" телефон на всякий случай, бумажник (хотя, на кой мне там сейчас бумажник, так и не понял, проевшая плешь привычка, мать ее) и ультратонкий айпод с клавиатурой в кожаной планшетке. Тоже на всякий случай, а то мало ли. Вдруг распечаток окажется недостаточно. Незнакомое лицо новенького администратора за стойкой ресепшена мне сразу не понравилось. На благо, всего через несколько секунд после моего появления в вестибюле отеля, из кабинета дежурных менеджеров выскочил Егор Вальц — местный и хорошо знающий меня в лицо топчик. Значит, видеонаблюдение работает на ура и без простоев. Я даже рефлекторно поднял свой взгляд к мозаичному панно из цветных зеркал, украшавшего за массивной стойкой администраторов чуть ли не всю стену. Глаз безошибочно определил местонахождение одной из многих здесь видеокамер. Разве что, улыбаться не стал в нацеленный на меня объектив.
— Какой приятный сюрприз, Кирилл Глебович. Вот уж не ожидали вас здесь сегодня увидеть. Давненько вы к нам не заглядывали. — а на вид парнишке не больше моего (высокий, гибкий, идеально выбритый и в неизменной форме топ-менеджера темно-бордового цвета). Боюсь, его страстная любовь к давно вышедшей из моды литературе русских классиков однажды до добра не доведет. Хотя продолжаю грешить на маменьку. Без ее личной протекции тут дело точно не обошлось.
— Вроде бы не далее, как пару недель назад. Если ничего не путаю. — иногда, чисто от скуки ради, я тоже подключался к столь неформатному стилю изложения, каким любил грешить Вальц. Но мне хотя бы простительно, как одному из владельцев данного гостиничного комплекса.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Точно. Вы тогда снимали пентхаус для празднования дня рождения вашего друга, насколько мне не изменяет моя память.
— Она у тебя безупречна, как и твоя прическа. Файлик к файлику, как и волосок к волоску. — каюсь, есть у меня такая вредная черта, говорить то, что думаю без излишних прикрас. — И да, меня опять-таки волнует нынешняя судьба пентхауса. Насколько мне не изменяет мой личный информатор, он сегодня находится во временном пользовании у Стрельникова-старшего. Я прав или я прав?
