Глава 31. Развод
Как и говорил Платон, нас без труда развели через десять дней. Андрея не было. И хорошо, так даже лучше. Просто моя подпись, И Платон рядом.
После суда мы решили с Платоном прогуляться по парку. Погода просто потрясающая. Весна в самом расцвете, все зеленеет, солнце греет. И воздух как будто пахнет по-особенному. Иду и думаю: ну вот, наконец-то, долгожданная свобода у меня в руках.
— Что с Андреем? — спрашиваю у Платона. Не волнуюсь, мне просто хочется знать, что он больше не творил глупостей.
— Мама написала, что живет у них, пытаются его образумить.
— Мама с тобой разговаривает?
— Да… Мама всегда была более отходчивой, успокаивает меня, что отец тоже скоро примет «нашу ситуацию», но это вряд ли произойдёт скоро, я его знаю. А как твоя мама, звонит тебе?
Мой телефон завибрировал, я достала его из кармана — входящий от мамы. Я даже засмеялась. Показала Платону дисплей телефона. Говорю ему:
— Представляешь? Именно сейчас, а ведь давно не звонила.
После того дня мы не разговаривали. Я только сейчас и поняла, что ещё не сообщила ей о беременности. Но сегодня у меня хорошее настроение, я отвечаю на звонок:
— Привет, мам.
— Привет, Ир. Ну, что ты мне не звонишь? Как твои дела, приезжай в гости, поговорим. С Андреем развелись? — голос мамы в трубке довольно доброжелательный, неужели она сменила гнев на милость?
— А откуда ты знаешь?
— Звонила твоя свекровь. Бывшая.
— Оо. И что она тебе сказала?
— Да мы с ней много общались, сначала про то, что надо бы вас помирить, я ей объясняла, что ты меня слушать не будешь. А вот недавно позвонила и странные мне такие вещи сказала про тебя… Ну, что я по телефону буду, приезжай, поговорим.
— Хорошо, мам, мы приедем сегодня вечером, жди.
— Кто мы? — слышится из трубки, но я уже завершаю звонок, не отвечая.
Платон смотрит на меня, ждёт, когда я что-нибудь скажу.
— Мама хочет, чтобы я приехала. Поедешь со мной?
Я ждала, что он скажет: «зачем», «в качестве кого я там буду?», но Платон уверенно кивает:
— Конечно, давай заедем. Только сначала я хочу тебе кое-что показать, пойдём, присядем на скамейку.
Мы садимся, и Платон достаёт из кармана конверт.
— Это тест, я забрал сегодня утром.
Я беру протянутый конверт, спрашиваю:
— Ты уже знаешь результат?
— Да, — отвечает, извини, я уже посмотрел без тебя. Я всматриваюсь в его лицо: он не улыбается, скрывает от меня свои эмоции. Я пугаюсь: почему он не улыбается? Да, блин.
Быстро достаю листок из конверта, разворачиваю, пробегаю глазами. Вероятность 99,99999%
Платон…. Ирина
Выдыхаю.
Комкаю листок и бросаю его в урну рядом.
Поворачиваюсь к Платону, смахиваю слезу с щеки (от волнения). Нервно смеюсь, теперь и Платон тоже улыбается. А я шутливо начинаю бить его кулаком по груди:
— Ты чего меня так пугаешь? Не мог сразу сказать результат? Зачем разыгрываешь представление?
Платон останавливает несильные удары, сжимает руками мои запястья, отвечает:
— Хотел убедиться в том, что ты рада, что отец именно я, а не мой брат.
Спрашиваю:
— Убедился?
Вместо ответа Платон наклоняется, чтобы меня поцеловать, но к нам подбегает ребёнок и плюхается рядом на скамейку. Я отстраняюсь от Платона. И чувствую облегчение оттого, что в парке так много народу. Тут не до романтики.
Если мы поцелуемся, я не смогу сдерживаться вообще. В последнее время я, итак, только думаю, о сексе. Просто одержимость какая-то. И боюсь, мои чувства здесь ни при чем. Поэтому я начала думать, что это не очень хорошая идея — начинать отношения сейчас. Я сама не понимаю, где мои поступки, а где мной управляют гормоны. Хочу дождаться родов, чтобы поступать более осознанно. Хотя какая тут осознанность? Может, это такая любовь необычная, что я готова потерять голову?
Не знаю. Беременна я раньше не была.
А вот с другой любовью могу сравнить.
С Андреем я не помню такого чувства, чтобы у меня сносило крышу. Чтобы захватывало дух от желания. Поэтому я списываю все на своё положение.
Мы едем к маме, Платон по дороге покупает цветы и торт. Я нервничаю: может, зря еду не одна? Не устроит ли она сцену, вдруг будет шокирована? Хотя свекровь наверняка ей все рассказала....
