Читаем без скачивания Не спеши умирать в одиночку - Сергей Гайдуков

— Бояться — слишком сильное слово, — ответил из своего угла комнаты ДК. — Я опасаюсь. Причем не за себя, а за вас, потому что именно в вашем возрасте свойственно совершать необдуманные поступки. У меня остался лишь один близкий родственник, и я не хотел бы его потерять, причем потерять глупо...

Чуть позже, когда Тамара устраивалась на ночь в дальней комнате, а мы стояли на крыльце и смотрели в умытую дождем ночь, ДК вновь затронул родственную тему.

— Как там поживает твой подполковник? — спросил он ровным безразличным голосом. — Лисицын, кажется?

— Поживает, — ответил я, недоумевая, с чего вдруг ДК интересуется Львом Николаевичем.

— Больше он ничего тебе не рассказывал про отца? Не пересказывал древних слухов? Не выдвигал собственных версий? — ДК говорил совершенно бесстрастно, будто речь шла о каких-то далеких и чуждых вещах, а не о гибели его брата и моего отца. Впрочем, я не припомню случая, когда ДК о чем-то говорил возбужденно и горячо. Иногда он мог изобразить возбуждение и горячность, но я-то научился понимать, что это — только изображение чувства, а не истинное чувство.

— Нет, — сказал я, стараясь звучать так же бесстрастно, как и ДК, — больше мы об этом не говорили. Он пытался повесить на Тамару убийство мужа, так что ему было не до воспоминаний.

Эпизод с запиской и несанкционированным использованием ксерокса я опустил. Ни к чему подрывать мой авторитет в глазах ДК.

— Убийство мужа? — равнодушно протянул ДК. — А мотив?

— Лисицын пытался найти ей любовника, но тот оказался педерастом. И депутатом городской думы. Так что мотив накрылся.

— Веселая там у вас жизнь, — оценил ДК. — Дискеты с закрытой информацией, стрельба из джипов, депутаты-любовники... Нет, все-таки хорошо, что я смотался из этого ада и живу себе среди природы... Сюда не доходит вся эта городская грязь. Разве что ты, Саша, иногда притаскиваешь. Кстати, запиши на всякий случай мой номер мобильного. Звони, если возникнет какая-то новая проблема. Хотя у тебя и старых навалом.

— Погоди, — изумленно уставился я на ДК. — У тебя есть мобильный? А что же ты раньше молчал? Я бы не мотался к тебе каждый раз по сто километров, просто позвонил бы по телефону...

— Вот видишь? — укоризненно посмотрел на меня ДК. — Ты бы просто позвонил! И не навестил бы своего дядю-инвалида. И не познакомил бы меня со своими чудными друзьями, Лимонадом и Тамарой. Нельзя забывать родственников, Саша... А мобильный — это так, для экстренных случаев. У тебя как раз такой случай...

Я записал номер телефона и оставил при себе вопрос, который мне очень хотелось задать ДК, — если он так тщательно укрывается от городской суеты и грязи, тогда зачем ему здесь мобильный телефон и компьютер?

Но я знал, что ДК вряд ли мне ответит правдиво, и я решил поступить со своим вопросом так, как советовал ДК. Я буду тренироваться в разгадывании загадок.

Глава 9

Трое с черными лицами

1

Как ни странно, но табачный киоск стоял на прежнем месте. На фоне всего того бардака, что творился вокруг последнюю неделю, начиная с проклятого понедельника, было бы неудивительно, если бы киоск вдруг провалился бы сквозь землю, исчез бы без следа. Исчезают же без следа трупы из офиса «Талер Инкорпорейтед», так почему же нельзя исчезнуть маленькому табачному киоску?

Тамара остановила машину, не доезжая метров десяти до киоска. По Промышленному проспекту носились туда-сюда машины, стоял обычный для середины дня гул, а небо имело обычный для этого района серый цвет. Солнце и то как-то нехотя светило сюда, продираясь через дым и копоть.

— Вот здесь это и случилось? — спросила Тамара, разглядывая пятачок перед киоском.

— Да, — сказал я. — Прямо здесь. Вон там он остановил машину, я вышел и подошел к киоску... А когда обернулся — Джорджик уже был готов. Где-то в той стороне стоял джип, куда запрыгнул убийца. А вон туда покатилась коляска, в которой лежал автомат...

— С каким удовольствием ты все это рассказываешь, — покосилась на меня Тамара. — Тебе экскурсоводом надо заделаться, водить приезжих по памятным местам: вот тут выходил из кареты пописать Александр Сергеевич Пушкин, проезжая из Петербурга на Кавказ, а вот тут на моих глазах изрешетили Георгия Джорджадзе, известного также как Джорджик...

— Который, кстати, был твоим мужем, — напомнил я. — А у тебя нулевая реакция на место его гибели. Хотя бы слезу пустила. Одну, небольшую.

— Согласна высморкаться, — сказала Тамара. — Один раз, но громко. Каких еще слез ты от меня ждешь? Я же говорила — я не безутешная вдова. Я уже в норме, еще бы деньги Джорджика отыскать, и совсем бы успокоилась моя нервная система... Все, — деловито сказала Тамара, увидев, что небольшая очередь перед табачным киоском рассосалась. — Можно идти.

— Погоди, — я почувствовал легкую дрожь в коленях: все-таки один человек на моих глазах получил в этом месте пулю, и что бы там ни говорила Тамара, место это не казалось мне приятным. Моя миссия тоже не внушала оптимизма. — Ну подойду я туда, а что скажу? «Извините, я покупал у вас в прошлый понедельник блок „Мальборо“, и у меня теперь из-за него неприятности»? Они спросят, где чек, а чека у меня нет, а значит, меня пошлют на фиг.

— Ты спросишь, где девушка, которая работала в прошлый понедельник, — напутственно произнесла Тамара. — Если там сейчас эта девушка и сидит, ты ей скажешь, что взял в прошлый понедельник блок сигарет с дискетой. Говори в открытую, не стесняйся. Терять нам уже нечего. Скажи, что дискета у тебя и что ты хочешь ее вернуть в обмен на уплаченные Джорджиком деньги. Мол, раз Джорджик убит, то теперь эта дискета никому не нужна, пусть те, кто законопатил дискету в блок «Мальборо», сами ищут на нее покупателя. А нам верните наши денежки.

— Складно ты все это излагаешь, — восхитился я. — Может, ты и пойдешь на переговоры?

— У тебя рожа пострашнее, — сказала Тамара. — А они должны поверить в серьезность наших намерений и должны нас испугаться. Меня девушка в киоске не испугается.

— Ладно, — сказал я и открыл дверцу «Ягуара», но тут же спохватился. — А если она попросит показать дискету? Мы же оставили ее у ДК...

— Кто оставил ее у ДК? — невинно захлопала ресницами Тамара. — Ты оставил? Может быть, но только я свои вещи стараюсь не забывать, — она расстегнула сумочку и продемонстрировала мне дискету.

— Как?! — вытаращил я глаза. На моей памяти ДК впервые остался в дураках. Понять, как такое могло случиться, я просто не мог.

— Ну, пока ты спал... Я поднялась к нему наверх пожелать спокойной ночи, — невозмутимо пояснила Тамара, подводя губы. — Мы немного поболтали... Закрой рот, Шура, у тебя очень идиотский вид. Так вот, мы немного поболтали... И как-то так получилось, что дискета оказалась у меня.

— А ДК это заметил? — наконец нашел я силы задать вопрос.

— Не знаю, меня это не очень волновало... Ну, ты пойдешь или нет? Хватит отсиживаться, не могу же я сама делать всю грязную работу! — Тамара толкнула меня в плечо, и я несколько заторможенно выбрался из машины. — Вперед, вперед...

Я сделал пару шагов, остановился и, обернувшись, посмотрел на Тамару. Она сидела за рулем «Ягуара», улыбалась и махала мне рукой. Как ни в чем не бывало.

— Ну ты и... — сказал я с чувством. Фраза осталась незаконченной, потому что одно слово, выражавшее всю гамму моих эмоций по отношению к этой женщине, подыскать было невозможно.

В довольно поганом настроении я подошел к табачному киоску. Стеклянное окошечко было закрыто, но рядом торчала табличка «Стучите». Лимонад на полном серьезе утверждал, что такие таблички — изобретение ФСБ и что они действуют на подсознательном уровне, подталкивая граждан доносить друг на друга.

Но я воспринял призыв буквально и дважды стукнул костяшками пальцев в окошко. То немедленно открылось, и небритая челюсть хрипло спросила:

— Чего?

— Тут у вас девушка работает, — сказал я.

— У нас не публичный дом, — ответила челюсть, и окошко закрылось. Я ошарашенно посмотрел на табличку, постучал еще раз, но теперь челюсть, лишь увидев то же самое лицо, моментально закрыла окошко, я и слова сказать не успел.

— Козел, — сказал я закрытому окошку, — никакой культуры обслуживания.

Ответа не последовало. Я повернулся и посмотрел на «Ягуар». Мне показалось, что Тамара ухмыляется, глядя на мою растерянную физиономию. «Они должны нас испугаться», — вспомнил я. Что ж, будем брать на испуг.

Я дал возможность трем или четырем гражданам сделать в киоске покупки, а потом снова подошел к окошку, настроенный довольно серьезно. Примерно с таким настроением шел я в мужской туалет «Золотой антилопы» выкуривать оттуда депутата Веретенникова. Если бы небритая челюсть знала об этом инциденте, она бы вела себя поскромнее. Но челюсть не знала.

— Чего? — раздалось из окошка, а я без всяких лишних вопросов резко всунул руку внутрь, ухватив продавца за горло и дернув к себе так, что тот, вероятно, уперся верхней частью лица в стенку. Из нижней части лица раздавался еще более явственный хрип.