Леди Мэри чуть заметно кивнула Миранде, но так и не улыбнулась. Девушка решила забыть об этой неприятной леди, тем более что нога болели невыносимо. Она тайком взглянула на королеву.
Ее величество была одета великолепно. Сквозь накидку из прозрачного серебристого газа было видно алое платье. Рукава с разрезами были подбиты красной тафтой, высокий ворот отделан рубинами и жемчугом. Миранде показалось, что камней тысячи — они переливались, сверкали и подмигивали. На шее королевы было колье, а на голове — золотой венец.
Королева показалась Миранде очень старой. Во время разговора она постоянно жестикулировала. Пальцы ее были унизаны перстнями. Как показалось Миранде, говорила все время только королева. Она задавала Гарету вопрос и, едва дождавшись ответа, перебивала его следующим вопросом или замечанием. Гарет, должно быть, привык к такой форме беседы. Его не смущало то, что его постоянно перебивали.
Время от времени ее величество вставала, и Гарет тотчас же следовал ее примеру. Елизавета ходила по комнате, голова ее была гордо поднята. Она не переставала высказывать свои суждения, сыпать вопросами, сама отвечала на них и обосновывала свои ответы, потом снова садилась и знаком показывала Гарету, что и он должен сесть. Но через некоторое время королева снова вставала. Миранда вспомнила, что рассказывала леди Мод о привычках ее величества.
— Итак, леди Мод, вы так пристально разглядываете меня. И что вы обо мне думаете?
Вопрос застал Миранду врасплох и так напугал, что она уставилась на Елизавету, которая явно забавлялась ее смущением.
— Я польщена вашим вниманием к моей особе, моя дорогая, — продолжала королева, чуть заметно улыбнувшись.
Миранда растерялась. Следовало ли ей отрицать, что она глазела на королеву, или лучше извиниться? Она чувствовала, что взгляды всех дам устремлены на нее. Ей не надо было смотреть на леди Мэри, чтобы догадаться, что та неодобрительно поджала губы. Почему лорд Харкорт не пришел ей на помощь? Но он молчал.
— Я не хотела показаться невежливой, мадам. — Миранда сделала реверанс. — Но я никогда прежде не видела королевы, а так как ваше величество были очень заняты, я подумала, что вы не заметите.
Все присутствующие затаили дыхание. Лицо Гарета казалось бесстрастным. И тут королева рассмеялась:
— Я всегда превыше всего ценила честность, а среди придворных подобная искренность встречается редко. Подойди ко мне, дитя.
Внезапно Миранда в ужасе поняла: произошло самое худшее, что только могло произойти. Она присела слишком низко. Ее фижмы почти касались пола. И все акробатическое искусство на свете не могло бы ее спасти. Для того чтобы подняться, пришлось бы упереться руками в ковер. Если бы положение ее не было таким отчаянным, она бы посмеялась над собой. И тут Гарет оказался рядом, схватил ее под руку и помог встать.
— Моя воспитанница, мадам, испытывает к вам глубокое почтение, — сказал он.
— Право? А мне показалось, что она ведет себя непринужденно, — заметила королева и снова слабо улыбнулась.
Миранда так и не поняла, догадалась ли королева о ее трагическом положении. Заметили ли это остальные? Она взглянула на леди Мэри. Та смотрела на нее так, что Миранде захотелось провалиться сквозь землю.
Девушка приблизилась к королеве. Елизавета взяла ее за руку.
— Итак, расскажите мне, леди Мод, как вам нравится герцог де Руасси?
— Не могу сказать, мадам, я не видела портрета его светлости.
— Ах, мой дорогой Харкорт, это — большое упущение! — Королева повернулась к Гарету и игриво похлопала его сложенным веером по руке. — Разве бедное дитя будет с радостью ожидать своей свадьбы, если у нее нет портрета ее суженого?
Дьявол! Ситуация менялась к худшему. Они разворошили осиное гнездо! Почему? О, почему она просто не сказала «да», не ограничилась застенчивой улыбкой? Лорд Харкорт предупреждал ее, чтобы она отвечала на вопросы кратко, а ома болтала с королевой так, будто они были старые подруги.
— О! Пожалуйста, не упрекайте мил… лорда Харкорта. Герцог не смог предоставить ему портрет, и я знаю, что ми… лорд Харкорт опишет мне его, если я попрошу об этом.
— Я напишу его портрет для вас, моя дорогая, — сказал Гарет. — Не думал, что для вас это так важно. Но уверяю вас, жених — довольно приятный господин.
— Да, да… я не сомневаюсь в этом, — ответила Миранда. — Я знаю, что вы никогда не выдали бы меня за человека неприятной наружности.
— Боже… Боже! Да дитя в вас души не чает. Вы в ее глазах прямо герой! — Королева снова рассмеялась. — Хотела бы я, чтобы все подопечные относились к своим опекунам с таким уважением и благоговением…
Единственным ответом Гарета был низкий поклон, которым он выразил свое полное согласие со словами королевы. Теперь ее величество снова повернулась к Миранде, отчаянно молящей о том, чтобы земля разверзлась и поглотила ее.
— Как мне говорили, — заметила Елизавета, — у девушки слабое здоровье. Однако, глядя на нее, не скажешь, что она больна.
— Я думаю, моя подопечная уже переросла свои детские болезни, — ответил лорд Харкорт.
— Ах да, так случается, — кивнула ее величество. В эту минуту она заметила браслет. — О, какая прелестная безделушка! Очень необычный.
— Это подарок Руасси, мадам, — ответил Гарет. — Он принадлежал матери леди Мод. Это был подарок герцога Франсиса д'Альбара в день их обручения.
— О, как удачно! Какое совпадение!
Королева склонилась, чтобы получше рассмотреть браслет. Она внимательно разглядывала его и хмурилась.
— Мы и сами были бы в восторге от такой безделушки.
Миранда хотела снять браслет:
— Если ваше величество будете так добры принять…
— Господи! Конечно, нет, дитя мое! — не дала ей договорить королева, хотя и казалась польщенной. — Ваш поклонник был бы оскорблен в лучших чувствах, и это было бы вполне справедливо. Разве можно с такой легкостью расстаться с подобным подарком!
Она выпустила руку Миранды.
— Отпускаю вас, лорд Харкорт. Приводите вашу подопечную ко мне снова. Ее общество освежает нашу затхлую атмосферу.
Гарет немедленно направился к двери, отвешивая поклоны, Миранда последовала его примеру. Они вышли.
Миранда вздохнула с облегчением.
— Я чуть не упала, — сказала она.
— Я это заметил, — ответил Гарет и улыбнулся.
— Слава Богу, что вы оказались рядом. Но как это могло случиться? Я ведь никогда не была неуклюжей! — Миранда говорила это, совершенно забыв, что кругом люди и ее могут услышать. — Я же предупреждала, милорд, что у меня ничего не выйдет. Зачем я наговорила такой чепухи? — Она грустно смотрела на Харкорта. — Мне надо было помолчать.
