Читаем без скачивания Ядовитый полигон - Сергей Самаров

–  Оружие сдай, – сказал другой офицер.

–  С какой стати? – Я положил руку на свой пистолет-пулемет, показывая, что расставаться с ним намерения не имею.

–  В целях безопасности.

–  Чьей безопасности? Вас тут толпа, а я один. Посмотри в мониторы. За мной никто не идет. На одну мою очередь вы десятком очередей ответите. Я не самоубийца, только лишь выполняю просьбу вашего командира.

–  Что, кстати, с товарищем подполковником? – прозвучал все же естественный вопрос.

–  А что с ним может быть? Перевязан, пластырем по самые уши оклеен. Ждет, когда я вернусь. За ним присматривают.

–  Где он успел заразиться? – К нам вышел из коридора человек в белом халате.

Я внимательно посмотрел поочередно каждому из четверых в глаза.

–  Боюсь, что здесь, на базе.

–  Это исключено, – человек в белом халате был категоричен.

–  Какой у вашей отравы инкубационный период? – попытался я задать вопрос по теме, хотя и не был уверен, что задаю его правильно. Оказалось, что правильно. Специалист, по крайней мере, меня понял.

–  Около двенадцати часов.

–  Значит, точно здесь. Там, в подвале, за Лагуном ухаживала женщина. Подполковник сам заметил у нее начальные язвы около глаз. Через полчаса после этого у женщины поднялась температура, и она не смогла встать. После контакта с ней прошел только час. Инкубационный период таким быстрым быть не может.

–  Не может, – согласился со мной специалист. – А что с лицом Александра Игоревича?

–  Когда его бросили подчиненные, Лагуна задержала собака. И сильно погрызла руки и лицо. Бронежилет, правда, не прокусила.

–  Кавказская овчарка? – со знанием дела спросил Ржавый. – Страшные звери. Таким лучше не попадаться.

–  Алабай. Еще более страшный. В два раза быстрее кавказки при том же весе и ростом выше. А самое страшное, что он нападает молча. Даже не рычит. Просто рвет человека, и пока тот сам не закричит, не поймешь, в чем дело. В метели не сразу увидели, что с подполковником делается. Только когда он кричать начал, подошли. Еще минута, и собака прикончила бы его.

–  Какая ему нужна помощь? – спросил специалист.

–  Он же сам сказал по телефону. Этот… Как его… Анти…

–  Антидот.

–  Да.

–  Пойдем, старлей, – сказал специалист и двинулся в коридор.

Я пошел за ним, благополучно не доверив никому хранение своего оружия. Пол был покрыт метлахской плиткой, и наши шаги гулко отдавались среди стен. В здании царила какая-то непривычная тишина, хотя здесь и раньше не было шумно. Но сейчас тишина словно бы висела в воздухе, стала осязаемой, как будто все здание было пропитано настороженностью.

Специалист своим ключом открыл дверь в комнату, на которой висела традиционная табличка «Посторонним вход воспрещен». Я раньше в этой стороне коридора не был и потому табличку не видел. Вошел в комнату. Внутри уже находился второй специалист – тот самый, что жестоко избивал ногами боксерский мешок. Нужно отдать ему должное, избивал вполне умело…

–  Тренировался сегодня? – спросил я, приветственно кивнув.

–  На тебе потренируюсь, – пообещал специалист. – Буду по-ментовски ногами пинать лежачего. Готовься…

–  Тогда понятно, почему мешок во дворе валяется… В менты податься собрался? Готовишься? Но я на ногах твердо стою, имей это в виду.

Первый специалист, не слушая наши словесные препирания, подошел к сейфу, открыл его своим ключом и вытащил чемоданчик с надписями, скорее всего, на латыни.

–  Антидот для подполковника… – пробормотал он, словно напоминая самому себе, и раскрыл чемоданчик, задумчиво рассматривая его содержимое.

Что там было рассматривать и о чем думать, я не понимал. В одном отделении лежали пять красных шприц-тюбиков, в другом – штук двадцать точно таких же по форме, но желтого цвета. И множество бутылочек с красными этикетками. Специалист взял красный шприц-тюбик и протянул мне.

Что-то мне не понравилось в его задумчивости. Я словно почувствовал подвох. И взгляд его мне не понравился. И потому я глянул на другого. Этот смотрел на нас с напряжением и даже рот приоткрыл. И я понял, что подполковник Лагун на самом деле приговорен к смерти, а специалисты получили приказ его уничтожить, не зная еще, что и сами подлежат уничтожению.

–  И как этим пользоваться? – спросил я, принимая шприц-тюбик из рук в руки.

–  Лагун знает. Снять колпачок, приставить к телу прямо через одежду и нажать.

Я повертел шприц-тюбик в пальцах, вроде бы из простого любопытства снял колпачок, увидел место, откуда при сжатии тюбика выходит игла, и тут же быстро приставил это место к плечу специалиста. Тот вскричал, как от боли. Тут же второй ринулся в мою сторону. Не знаю, умел ли он бить руками, но снова попытался ударить ногой. Однако предплечье, делая короткий полушаг навстречу, я выставить успел. И услышал, как хрустнула кость голени. Праздник начался…

Эпилог

Праздник начался!

Я не стал дожидаться продолжения со стороны противника. Он сразу присел на сломанную ногу, и я нанес удар тем же уголком по темени. Этого хватило, чтобы убить нападавшего. Алюминий пусть и легкий металл, но рука у меня тяжелая, а бить вполсилы в таких ситуациях я не умею.

Уловив движение за спиной, я повернулся, сделав шаг в сторону и готовясь к нападению со стороны первого специалиста, но тот на меня внимания не обращал. Он вытаскивал из чемоданчика тюбик желтого цвета. Я дал ему время показать мне, что следует делать. А делать, в принципе, следовало то же самое, что и с первым шприц-тюбиком. Но использовать антидот я ему не позволил. Одной рукой выбил из руки тюбик, увидел, что он набирает воздух в легкие, чтобы закричать, и сжал у него на горле вторую руку…

Шприц-тюбики с антидотом я спрятал не в большие карманы разгрузки, где они могли подвергнуться любому механическому воздействию, а под бронежилет в карман куртки. Из кармана разгрузки я вытащил гранату, открыл дверь в коридор, в конце которого, возле самого выхода в холл, стояли четверо бойцов отряда Лагуна, сорвал кольцо чеки, высвободил прижимной рычаг и накатом по полу швырнул гранату к выходу. Я не стал ждать момента, когда граната взорвется. Шагнул назад и в сторону – на случай, если взрывная волна выбьет дверь.

Взрыв ухнул раскатисто. Что-то, ломаясь, загремело. Но, судя по тому, что дверь уцелела, взрыв произошел не в коридоре, а уже в холле. И я ринулся прямо туда, по пути успев дать две короткие очереди в раскрывшуюся боковую дверь, из-за которой уже готовились выйти двое офицеров. Они были без бронежилетов – значит, не готовились меня встречать. Но долго рассматривать их у меня не было времени, и я поспешил дальше.

В холле все было кончено. Дежурный и двое офицеров признаков жизни не подавали. Один корчился, держась за пах. Пулеметчик около входной двери извивался от боли – он стоял, видимо, на четвереньках перед пулеметом, и осколками ему разворотило весь зад. В холле было дымно и пыльно, пахло грязью и гарью. Услышав новые шаги в коридоре, причем шаги множества ног, я бросил туда вторую гранату, сам же спрятался за углом, а после взрыва кинул последнюю гранату в комнатку дежурного, чтобы повредить мониторы наблюдения. Если в здании кто-то и остался, ему ни к чему было видеть, куда я ухожу, хотя организовать преследование, скорее всего, было уже некому. Но на всякий случай я остановился около входной двери и вытащил затвор из пулемета.

Однако в тот момент, когда я выпрямлялся, из задымленного коридора вдруг раздалась автоматная очередь. Две пули ударили меня в бронежилет, а третья все же угодила в плечо, причем так, что, кажется, разнесла кости большого плечевого бугра. Это крайне опасное ранение. Но я не спешил подняться и сделать себе перевязку. Только поднял свой пистолет-пулемет и ждал. Наконец из коридорного дыма в холл, где дым уже начал рассеиваться, вышли двое в белых халатах. У одного в руках был автомат, у второго – пистолет. Двумя короткими очередями я уложил их рядом с дежурным. Белые халаты сразу пропитались кровью. А я, поднявшись, заглянул в комнатку дежурного. Там дым еще не рассеялся, и я по памяти, вслепую нащупал висевший на стене ящичек с аптечкой. Не имея возможности в дыму разобрать, что там есть, просто сорвал аптечку со стены и вместе с ней хотел было уже выйти, когда в кресле рядом с дверью увидел лежащий бронежилет, а на нем – «Шмель». И прихватил огнемет в дополнение к аптечке.

Во дворе оглянулся. В здании кто-то стрелял из автомата. Причем стреляли явно двое, но не прицельно, а просто в дым. Я отошел от двери, чтобы не поймать вторую шальную пулю, приготовил огнемет и сделал выстрел в открытую дверь. Все окна сразу вылетели, и яркое белое пламя прорвалось наружу. Но я этой картиной любоваться не стал. Мне нужно было перевязаться. Рана сильно мешала передвижению, а боль после выстрела из огнемета была настолько острой, что я понял: мне еще труднее будет стрелять из другого оружия, обладающего отдачей. Даже из того же пистолета-пулемета, даже при условии, если стрелять я буду с одной руки.