Читаем без скачивания Вампиры – дети падших ангелов. Музыка тысячи Антарктид - Молчанова Ирина Алексеевна

— Вася, я же просила! — раздраженно крикнула издалека Наталья. — Меня ни для кого нет! Ты видела эту новую девицу Лайонела, ее фотографии я до второго пришествия Христа буду обрабатывать.

Секретарша взяла трубку, но Анжелика уже нажала на кнопку отбоя и теперь сидела, гневно уставившись на телефон.

— Что-то не так? — спросил Даймонд.

Девушка медленно поднялась, размахнулась и швырнула телефон в стену. Аппарат рассыпался, а юноша испуганно хлопнул глазами.

— Что случилось?

Анжелика прижала ладони к бледным гладким щекам. Еще минуту назад она не подозревала, насколько плохо обстоят дела.

— Все точно с ума посходили, — промолвила девушка, обессиленно падая в мягкие подушки дивана. Она схватила журнал, нашла в середине постер с Лайонелом, где тот лежал на самой вершине Уральских гор, и ткнула и него пальцем. — Даже сама Важко убеждена, что он бросил меня ради этой… этой ничтожной человечишки!

— Анжелика, я думаю… — неуверенно начал юноша, но она оборвала:

— Молчи! Даймонд, какой же ты глупый! Думать поздно, нужно уже что-то делать!

— А что тут можно сделать? — Даймонд поставил поднос с письмами на край столика, возле вазы с цветами.

Девушка прищурилась.

— Он рассчитывает, я стану жить в этом розарии, пока он развлекается. — Она пренебрежительно столкнула вазу с красными розами на пол. Осколки разлетелись по ковру. Изящные золотистые брови гневно сошлись на переносице. — Я знаю, что сделаю…

Юноша опустился перед ней на колени и умоляюще заглянул в глаза.

— Анжелика, если для Лайонела эта странная девочка что-то значит, он поступит с тобой жестоко…

Она откинула голову и звонко захохотала:

— Уже поступил, Даймонд! Уже-е!

Его красновато-каштановые ресницы легли на белоснежные щеки, ладони обхватили ее лодыжку с такой осторожностью, с какой прикасаются к чему-то очень хрупкому, губы скользнули вверх по колену…

На миг ей вдруг захотелось, как прежде, поддаться, найти в его нежных объятиях утешение, спокойствие, но пред мысленным взором возник прекрасный образ Лайонела, и желание, как тонкая нитка, оборвалось.

— Уйди, — приказала девушка. — Я не замараю себя изменой! Моя репутация останется безупречной!

Юноша вздрогнул и, не поднимая на нее глаз, отстранился. Уйти — не ушел, остался сидеть перед ней на коленях, низко склонив голову.

Анжелика погладила страницу в журнале с портретом Лайонела и отчужденно произнесла:

— Он никогда не захочет меня после тебя. — Она поднялась, подошла к камину и, протянув руки к огню, тихо закончила: — Я не могу его потерять… Я не могу без него жить!

— Лилу, — позвал Даймонд.

Девушка обернулась не сразу. Внутри как будто что- то сжалось в области сердца. Уже много лет он не называл ее этим прозвищем.

Их взгляды пересеклись, и юноша прошептал:

— А я не могу потерять тебя…

Анжелика оценивающе скользнула по нему взглядом. В голове сложился план. Девушка приблизилась к Даймонду, опустилась рядом на корточки и, погладив его по щеке, пообещала:

— Ты не потеряешь меня.

Он доверчиво уткнулся ей в ладонь и закрыл глаза.

На кровати лежал открытый на последней странице номер «Питерского зазеркалья».

Под заголовком «Что дальше?» была размещена фотография Кати на фоне сгоревшего дома.

Вильям быстро прочитал статью, где подробно рассказывалось, что новая девушка Лайонела посетила его вчера между шестью и восемью часами вечера. Затем вернулся к первой полосе, чтобы еще раз взглянуть на картинки, повествующие о событиях рождественского бала.

Молодой человек отодвинул от себя газету, заткнул уши и напряженно уставился в стену, из-за которой доносился голос брата. Газетным слухам, сплетням Вильям не верил, он верил только в подлость вампира, находящегося на расстоянии десяти шагов от него.

В своем кабинете Лайонел на кого-то орал по телефону. Брат редко повышал голос, сейчас же тот просто гремел в тишине дома.

Вильям отнял ладони от ушей, даже прислушиваться не было необходимости.

— Болонка в платье, это не смешно! — орал Лайонел. — Если ты не принесешь Анжелике извинения в течение сегодняшнего дня, я тебя и твою чертову газету превращу в груду пепла!

Вильям удивленно вскинул брови. Лайонел прежде никогда не контролировал прессу, даже когда та выносила на всеобщее обозрение его интрижки. Всем было известно, что Давыдов терпеть не может Анжелику, поэтому шпильки в адрес первой красавицы на страницах «Питерского Зазеркалья» являлись уже чем-то привычным для читателей. И реакция Лайонела на болонку в платье выглядела неестественно бурной.

— Что тебе делать? — возмущался брат, гремя чем-то за стеной. — Выпусти экстренный номер и напиши в нем, что ты — идиот, случайно перепутал даты! Сообщи всем — сегодня не первое апреля! Время для розыгрышей еще не пришло! Размести лучшие портреты Анжелики, а рядом фотографию этой блеклой девчонки под заголовком: «Найди миллиард отличий!» В конце концов, размести портреты всех женщин, которые мне нравились за последний год! Среди них ты не найдешь ни одной серой мыши! А в следующий раз, когда тебе вдруг покажется, что я сошел с ума, будь добр, лучше наложи на себя руки!

На какое-то время установилась тишина, затем прогремел приказ:

— Сегодня вечером новый номер «Зазеркалья» отнесешь Анжелике в зубах! И передай своим коллегам; я закрою любую газету или журнал, если еще хоть раз встречу где-то упоминание об этой Кате!

Вильям взял газету, вышел из комнаты и остановился перед соседней дверью, ведущей в кабинет. Было неясно, что именно разозлило Лайонела: оскорбление, нанесенное его женщине? Намек на связь с девушкой, уступающей по красоте Анжелике? Или огласка отношений с человеком? Лайонел часто нарушал правила, установленные старейшими вампирами, поэтому казалось сомнительным, что и на этот раз он чего-то испугался.

Молодой человек без стука вошел и застал брата за созерцанием Катиной фотографии на последней странице газеты.

Лайонел резко выпрямился в своем огромном кожаном кресле и, свернув газету, убрал в ящик дубового стола. С пару секунд брат молчал, потом указал на стул.

— У меня есть к тебе вопросы.

— Какое совпадение! — Вильям усмехнулся — садиться не стал, уперся руками в резной стол.

Можно было подумать, это Лайонел пришел к нему задавать вопросы, а не наоборот. Брат обладал талантом оборачивать абсолютно любую ситуацию в свою пользу.

— Что Катя делала вчера у нас дома? — без предисловий спросил Вильям и подтолкнул пальцем брату свой экземпляр газеты.

— Пила кофе в компании Йоро, — незамедлительно дал ответ Лайонел.

— И все?

Брат поцокал языком.

— Не так быстро. Теперь моя очередь! — Он развернул газету на первой полосе, указав на рогатую Анжелику. — Представь, что мы на уроке математики. И тебе нужно решить задачку. Из условия известно…

— Ближе к делу! — оборвал Вильям.

— Хорошо. Ты отшвырнул на балу Анжелику, а она в десятки, если не в сотни, раз сильнее тебя. Что за фокус? Как ты это сделал?

Вильям растерялся. Такого вопроса он ожидал меньше всего.

— Она просто была не готова, — пожал плечами молодой человек.

— Бред, — окрестил его мнение Лайонел.

— Других объяснений у меня нет. — Вильям наклонился вперед. — А теперь ты скажи! Что еще было вчера вечером?

Брат состроил задумчивое лицо и, не отводя холодного взгляда, принялся перечислять:

— Вчера я слегка побил Ксану за то, что она не погладила вовремя мою любимую рубашку. Когда я перекинул эту лентяйку через колено и отлупил, она дико смеялась, Вчера я распивал отличную французскую кровь девственниц со своим старинным другом Ферраном. Славный Парижанин. Помнишь его? Тот самый, который может ввести в транс сразу целую толпу. Он как-то гостил у нас в начале декабря. Вчера я выполнил кучу своих обязанностей, прочел не меньше сотни разных прошений, столько же отклонил и посадил в тюрьму троих шпионов. Снизу. — Лайонел характерно указал на пол и как бы между прочим прибавил: — Еще я вчера целовал Катю. — Он выдержал паузу и добавил: — Ей понравилось до слез.