Тогда иди!
И Виктория пошла. Дверь она открыла с ноги. В переносном смысле. Неоформленный выброс Дара заставил створки с грохотом распахнуться перед ней, но, к удивлению Волконского, не разлетелись в стороны, а вполне себе штатно закрылись за спиной бушующей «уралочки».
— Не возражаете? — поинтересовался он негромко у ошарашенной секретарши, подобно попавшемуся удаву кролику, распахнувшей вполне себе милые глазки.
Не дожидаясь ответа. Молодой человек взял со стойки журнал и присел на диван. Такой литературой он увлекался довольно редко. Так что ему и самому было интересно.
БУМ!
Удар потока неоформленной Силы пришелся в дверь со стороны кабинета.
— Я Юсупова! — пророкотал с трубный глас, усиленный вибрациями Дара, заставив секретаршу явственно вздрогнуть.
Отчего-то парень был уверен, что внутри помещения стало очень и очень холодно.
Он, пожав плечами, встал с диванчика и аккуратно положил журнал на стойку.
— Тут и без меня справятся, — хмыкнул он и развернулся к выходу.
До давешней столовой ныне шагать было далековато. Но на плане был отмечен буфет. Почему бы и не посмотреть, чем именно кормят местных обитателей, пока рукотворная буря не уляжется.
Кивнув своему решению, клановец бодро зашагал в поисках еды. Ведь с древности известно, что режим питания нарушать нельзя!
Глава 26
Глава 26
— Свет мой, зеркальце, скажи… — негромко хмыкнула Мышкина, присматриваясь к собственному отражению.
Сегодня ей хотелось выглядеть великолепно. И пусть нынешнее заседание станет началом конца всего того, что своими руками создал ее отец, этот день ей хотелось провести с гордо поднятой головой.
Ни стекло, ни оксид серебра ей, понятно, не ответили. Тогда Александра, забавно сморщив носик, сама прогундосила голосом древней карги:
— Во-о-о-от, крутится тут! А ты еще даже не собралась… Лежебока! Отец уже минут десять, как ждет. Могла бы и пораньше встать!..
Девушке хватило всего несколько секунд, чтобы рассмеяться своему изображению. Уж больно по-детски непосредственно оно выглядело.
Мышкина строго погрозила зазеркальному «альтер эго» и принялась проверять черный костюм. Она не стала «на событие» заказывать отдельный комплект. Ограничилась в меру строгой рабочей «двойкой» и белой рубашкой. Вот еще, наряжаться для этих ублюдков и предателей. Первые сегодня фактически отберут у создателей их детище, а вторые… промолчали. Молчаливо согласились не вмешиваться. Ну что ж…
— А с тобой придется попрощаться, — грустно констатировала она, вновь обращаясь к зеркалу.
Хотя имела в виду она апартаменты в «высотке» в целом.
Да, совсем без денег они с отцом не останутся. Как оказалось, пятая часть акций остается у них на руках. Вот только надолго ли? Саша и Рина хоть и были диаметрально противоположными «личностями», но ни одна из них не могла позволить себе такого уровня наивности. Так что девушка прекрасно понимала — этот замечательный куш попытаются отобрать. Пока Мышкины находились у руля холдинга и приносили доход остальным держателям акции, всех все устраивало. Однако стоит им только выронить из рук вожжи, как все слишком у многих возникнет вопрос: «А с какой это вообще стати эти люди получают ТАКУЮ долю?».
В общем, Саша была уверена, что в ближайшее время ей предстоит начать куда более скромную жизнь.
— Ну и ладно, — неожиданно махнула она рукой отражению.
Не самая страшная перспектива. Главное сейчас: не погибнуть в процессе «уговоров» поделиться честно нажитым.
— Интересно, кто будет править вместо нас⁈ — усмехнулась она довольно жестко, прекрасно представляя, какой вал проблем рухнет на нового управляющего.
Нет, Саша понимала, что справятся новые владельцы обязательно. И, возможно, немногим хуже них самих (все-таки создатель есть создатель). Однако процесс перехода на «новые рельсы»… да, это будет феерично!
Мышкина уже сейчас могла совершенно точно сказать, кто именно займет место ее отца. Глеб Борисович Архипов. Он давно уже мечтал уйти из информационного управления клана «на повышения». И вот шанс представился. Его поддержат и «частные инвесторы», трое из которых владеют почти четвертью акций холдинга. Те еще типы. Между ними мгновенно вспыхнула бы жестокая резня… если бы они не понимали, что «простолюдину» такой актив получить возможно лишь единственным способом — создать его. Но и в этом случае «владение» будет очень временное. Ровно до того момента, пока кто-то из небожителей не решит, что таким вкусным активом «червю» владеть не по чину. Так что фигура Архипова устраивала их всех.
— Все будет хорошо, — заверила Саша свое отражение.
По счастью, оно не кивнуло. Еще сойти с ума в такой ситуации не хватало! Но в целом время подготовиться и отступить будет. Никто не будет смещать ее отца сразу. Скорее «кастрируют» (по терминологии Воробейчик), выбив команду и почву из-под ног. Кто-то должен передать дела, отладить процессы… а вот затем его «уйдут» на законную и в чем-то заслуженную пенсию.
По подсчетам девушки у них есть год. А вот потому нужно будет срочно куда-то «потеряться».
Негромкий, но требовательный стук в дверь заставил Мышкину дрогнуть.
— Александра Юрьевна, пора, — заполнил комнату глухой, но сильный голос Федора.
Девушка кивнула начальнику СБ и, дождавшись пока за его спиной закроется дверь, махнула рукой своему отражению.
— А ты жди здесь, — строго наказала она на прощание. — Вернусь — рарасскажу, чем закончилось!
* * *
«Вот мрази!».
Других слов у Мышкиной-Воробейчик не нашлось.
В зале заседаний собрались пять директоров департаментов, руководители «подшефных» компаний и полтора десятка крупнейших инвесторов. Даже представитель государя прибыл — хамоватая девица с яркими волосами в форме канцелярии Е. И. В. Кажется, она вообще не очень представляла, где именно находится. Во всяком случае, она беззаботно пялилась в экран комма, пережевывая бесконечную… жвачку!
Здоровенные боровы «большой тройки», окруженные свитой и ореолом Очень Больших Денег, нет-нет, да и поглядывали на «нарушительницу». Вот только черная форма с серебристой окантовкой напрочь отбивала желание заниматься морализаторством. И это бесило ублюдков еще больше!
Как же так! Они все такие важные и крутые вынуждены был стыдливо отводить глаза в сторону, стоило только фиолетововолосой девице оторвать от экрана свой серьезный взгляд. «Око императора», чтоб его, не тот человек, с которым стоит шутить.
Ненависть — месть труса за испытанный им страх. И все трое боялись, черт побери!
«Как же это приятно!» — вынуждена была признать Мышкина, наслаждаясь кислыми лицами владельцев «заводов, газет, пароходов». Она даже бросила благодарный взгляд на девушку. И та… подмигнула в ответ, послав короткую улыбку «наследнице медиаимперии», которой совсем скоро предстояло лишиться своего «приданного».
Саша даже не сразу
