И вдруг возле входной двери вспыхнула ссора. Ругань, удары, потом со звоном разбилась едва початая водочная бутылка, и это показывало, что дело принимает весьма серьезный оборот. Головы завсегдатаев повернулись в сторону шума. Ссорились два недавно зашедших и никому не известных рогомета. Высокий, жилистый, в мятом плаще схватил за грудки своего спутника — крепыша среднего роста с малоприметным невыразительным лицом.
— Ты че меня притыкаешь?!
Тот резко высвободился и заорал во всю глотку, по-блатному растопырив пальцы:
— Закон знаешь: фуфло прогнал — отвечай!
Он выглядел, как завсегдатай зоны, быт одет на манер тиходонской шпаны — в короткую куртку и широкие удобные джинсы. И вел себя уверенно и нагло, будто вокруг — одни лохи и фраера.
В следующую секунду от мощного толчка высокий отлетел к двери, ударился о косяк и страшно рявкнул:
— Все, завалю!
Он выхватил из-за пояса пистолет и дважды выстрелил в потолок. Из деревянных балок посыпалась труха. Крепыш пригнулся и выхватил нож. Пивную прорезал дикий вопль:
— Ну, сука-а, кранты!!!
Даже опытные завсегдатаи «Актера» оцепенели. Все же в обычной тиходонской пивной перестрелки — дело, мягко говоря, не частое. Но все кончилось также внезапно, как и началось. Высокий развернулся и выбежал на улицу, крепыш бросился следом. Наступила ошеломленная тишина. Постепенно завсегдатаи начали приходить в себя — зашевелились и принялись обмениваться впечатлениями.
— Ну, козлы…
— Так и вальнуть могут, не по делу…
— Эй, Клава, неси еще водки…
Но на этот вечер приключения в «Актере» не закончились. Под окнами послышался визг тормозов, замигали синие маячки, и внутрь ворвались автоматчики в касках и бронежилетах.
— Всем на пол! Руки за голову! Быстро!
Тем, кто замешкался, придали ускорение автоматные приклады и тяжелые ботинки. Остальных стимулировал пример товарищей по несчастью. Через несколько минут заплеванный пол плотно покрыли неподвижные человеческие тела со сцепленными на затылке руками. Точно как в кино.
Затем несколько милиционеров сноровисто обыскали задержанных. Нашли кастет, два ножа, несколько пакетиков с веществом буро-зеленого цвета, женские ювелирные украшения и пистолет, торчащий за поясом сзади у здоровенного босяка.
— Вот кто стрелял! — громогласно объявил командир группы захвата и пнул ногой большое, распластанное по всему проходу тело Земы.
— Ты че, начальник? Я вообще не при делах! Ты хоть понюхай его!
— Сейчас приедем в отдел, ты у меня одну штуку понюхаешь, — пообещал лейтенант и, пнув Зему еще раз, достал из внутреннего кармана глушитель.
— Гля, как повезло — случайно киллера повязали!
— Какой я тебе киллер? — возмущался Зема. — Я пушку нашел, у меня и бумага есть!
Но его никто не слушал.
На восьмерых задержанных надели наручники и, заломив руки за спину, отволокли к патрульным «УАЗам».
— Товарищ майор, при выезде по сообщению о стрельбе в «Актере» нами задержаны лица с холодным оружием, наркотиками и похищенными вещами! — громко доложил лейтенант подъехавшему на «Волге» Волошину. — У одного задержанного обнаружен пистолет с глушителем!
— Благодарю за службу, — изображающий дежурного офицера Волошин принял упакованный в полиэтилен пистолет с трубкой глушителя. — Везите всех в отдел и оформляйте.
В Нахичеванском РОВД задержанных развели по кабинетам. Опера районного УР разбирались с «обычными» подозреваемыми, а неоднократно судимого гражданина Бугрова по кличке Зема оформляли Гусаров с Сигаевым, которые, впрочем, тоже разыгрывали местных оперов. Работа спорилась: тщательный личный обыск, объяснение Бугрова, рапорта задержавших его сотрудников, осмотр оружия… Потом Гусаров повез ствол экспертам, а Сигаев «колол» Бугрова на все совершенные им или его знакомыми преступления. Зема, естественно, не кололся, и его отправили в «аквариум»,[60] где он постепенно привыкал к своему новому положению.
А через пару часов, когда задержанных отправили в ИБС, в дежурную часть стремительно вошел подполковник Коренев. Он поздоровался с дежурным, подошел к «аквариуму», с любопытством осмотрел Зему. Так укротитель оценивает пойманных диких зверей.
— Этот, что ли? Красавчик!
В разодранной куртке, с расплывающимся на скуле багровым пятном, Зема утратил свою обычную наглую уверенность, вел себя спокойно, не матерился, не «колотил понты». Скованные руки он смирно держал перед собой. Сказывался жизненный опыт: наручники можно зажать так, что глаза на лоб вылезут, а литые резиновые дубинки успокаивают даже одуревших до безумия наркоманов.
— Давайте материал и заводите его в допросную!
В маленькой, без окон комнатке, пропитанной запахами крови, слез, жестокости и страха, Лис кивнул задержанному на привинченный к полу табурет, а сам остался стоять.
— Садись, братское сердце. Не говорю вежливо — присаживайся, потому что сел ты основательно, на всю жопу!
— За что, начальник?! Я вообще чистый! Зашел пива выпить…
— Пива, значит? — Лис усмехнулся. — Ты какое больше любишь?
— Чего?!
— Пиво какое больше любишь?
Коренев обходил гражданина Бугрова то справа, то слева, заглядывал ему в лицо, иногда приобнимал за плечи.
— Какая разница? Пиво, оно и есть пиво, а не водка. Мы чего, про пиво базарить будем?
Лис усмехнулся еще раз.
— Меня знаешь?
— Кто ж не знает, — нехотя пробурчал Зема.
— И что, я как блоха по райотделам скачу, чтобы с честными гражданами о пиве поболтать?
Зема тяжело вздохнул.
— Раз приехал, значит, дело шить будешь…
— А чего тут шить? — удивился Лис. — Ты сам в крайняк зашился! Мне и делать нечего!
— Слушай, начальник, я эту пушку в парке нашел, когда в «Актер» шел. Написал вам заяву хотел сразу отнести, да решил вначале пива выпить…
— Это первая ошибка! — нравоучительно сказал Лис и пролистал схваченные скрепкой листки. — Вот эта заява? Да, точно, и число сегодняшнее… Молодец! Некоторые забывают дату переделать, а переписывать ленятся. А ты молоток!
Зема поежился.
— Может, снимешь браслеты? Да и вообще, давай завязывать. Оформляй подписку, и я пошел…
— Сейчас, сейчас, братан! Ты мне скажи: ручку с бумагой всегда с собой носишь или тоже в парке нашел?
— С собой было, случайно…
Лис внимательно прочел коряво написанный листок.
— Все бы хорошо, братан, только написано не по форме! — Он разорвал бумагу — вдоль, потом поперек, потом вовсе раскрошил на мелкие части, высыпал в пепельницу и поджег зажигалкой. — Глушитель-то ты не указал! Значит, недействительно!
— Это беспредел, начальник, — недобро процедил Зема. — Зря ты так со мной… Вдруг я завтра выскочу…
— Это вряд ли. Честно скажу, как другану скорей всего, пожизненное схлопочешь!
— Зря-я-я, зря на понт берешь! Земля ведь круглая, свидимся…
— Ты что, угрожаешь мне, братское сердце? — удивился Лис. — Зря. Я же другану помочь хочу. Вот смотри, что у тебя на шее… Рапорта наших сотрудников об изъятии пушки. Их допросят — вот и целых три свидетеля!
— Какие из ментов свидетели! — презрительно скривился задержанный.
Лис заметно огорчился.
— Это ты зря! По закону работник милиции полноправный гражданин и полноценный свидетель. Но согласен — адвокаты могут напустить туману, опорочить милиционеров, запудрить мозги присяжным… Ты ведь суд присяжных выберешь? Кстати, а деньги на адвокатов есть? Они ведь знаешь, сколько сейчас дерут!
Лис сокрушенно махнул рукой, но тут же снова повеселел.
— Впрочем, с этим не парься: если что, я тебе займу! Зема усмехнулся. Но не очень весело. Он чувствовал себя, как мышка, с которой играет пока еще сытый кот.
— Считай, свидетелей мы отмели! Но вот с этим что поделать? Видишь, справки экспертов? Потом они заключения оформят по всей форме. Но уже определили, ученые души: отпечатки пальцев на пушке — твои! Вот незадача! Тут ни один адвокат не поможет, отпечатки-то не повторяются…
— А я и не отказываюсь. Нашел, в руки взял, рассматривал. Конечно, остались пальчики!
Лис ненадолго задумался, пожевал губами, махнул рукой.
— Ладно, убедил! Ну, нашлись твои пальчики на каком-то вшивом стволе, так что теперь? Срок тебе наматывать? Вот только…
Зема впился в опера взглядом, исполненным томительного ожидания. Ясно, что сейчас он и выкинет главную подлянку…
— Только, дорогой ты мой друг, из этого ствола двух человек замочили! Ладно бы каких-то бомжей, так ведь нет! Коломийцева знал? Нет? Вот видишь! А это мэр города Придонска!
Кровь отлила от лица, Зема закашлялся. Кашель бил его все сильнее, и он не мог остановиться. Лис знал — так бывает при сильном стрессе. Иногда нервный спазм может закончиться рвотой. Поэтому он терпеливо ждал. Наконец, подозреваемый успокоился, отер тыльной стороной ладони мокрый рот.
