Между прочим, существует по крайней мере один косвенный аргумент, безусловно свидетельствующий, что страна не подвергалась такому катастрофическому опустошению, как это принято считать. Монгольские захватчики, в соответствии с традиционной версией, были изгнаны из страны в 1368 г., и в Китае воцарилась династия Мин, которая уже в самом начале XV столетия стала абсолютным гегемоном в Дальневосточном регионе. Скажем, в период с 1405 по 1431 г. Чжэн Хэ, приближенный императора, совершил семь дальних морских экспедиций – в Индию, порты Персидского залива, на Мадагаскар и в Африку. О масштабах этих экспедиций красноречиво говорит такой факт: в 1405 г. из гавани, находившейся северо-западнее нынешнего Шанхая, вышел флот из 62 кораблей, на борту которых находилось более 27 800 человек. Эти морские экспедиции превзошли по своему размаху все, что было в истории мореплавания до тех пор, не исключая плаваний таких предприимчивых мореходов, какими были арабы. Плавания испанских и португальских моряков на протяжении всего XV в. тоже не идут ни в какое сравнение с плаваниями китайцев. Под власть Китая отошла вся Маньчжурия и район нижнего течения Амура. Вассалом минских императоров стала Бирма, а в 1407 г. был подчинен Вьетнам. Уважаемый читатель, вы можете себе представить послевоенную Германию конца 40-х в роли мировой державы?
Наконец еще одна мелочь: несколько лет ожесточенной войны в Северном Китае неизбежно должны были лечь тяжким бременем на экономику новорожденного Монгольского государства. Наверняка едва ли не все мужское население бедной страны приняло участие в военных действиях. А кто в лавке остался? Кто обеспечивал бесперебойное снабжение продовольствием оторвавшейся от своих баз армии? Кто производил вооружение (боекомплект ведь надо обновлять, в ходе военных действий он имеет тенденцию приходить в негодность)? Кто, наконец, присматривал и ухаживал за стадами в миллионы голов в самой Монголии? Кто вообще обеспечивал производство всего и вся, что может потребоваться в ходе многолетней войны? Дети, старики и женщины? Одним словом, представляется весьма сомнительным, чтобы хилая экономика молодой и очень бедной страны сумела выдержать такие сверхнагрузки на протяжении нескольких лет.
Очень любопытно сопоставить монгольские завоевания с походами викингов, которые наводили ужас на христианскую Европу с конца VIII и по первую половину XI в., т. е. на протяжении почти трехсот лет. Отважные язычники в рогатых шлемах обрушивались на мирные веси и грады подобно стремительному самуму. Их юркие корабли проникали далеко в глубь континентальной Европы по крупным рекам. Викингов боялись смертельно. Завидев суда под полосатыми или красными парусами, с головами драконов и непонятных зверей на острых форштевнях, жители приморских районов Англии, Ирландии, Франции и Германии бросали дома и поля и спешили укрыться в лесах вместе с домашним скотом и скарбом. Замешкавшиеся погибали под ударами мечей неукротимых северян. В церквах новоиспеченное духовенство отчаянно молилось: «Боже, избавь нас от неистовства норманнов!»
Биографии людей той забытой эпохи причудливы невероятно. Древние скандинавы освоили земли Исландии и Гренландии и даже (по всей видимости) проникли в Северную Америку. Рунические надписи на могильных камнях недвусмысленно говорят о беспримерном размахе походов далеких лет. Они поражают воображение. Человек мог родиться в Тронхейме (Северная Норвегия), а сложить голову – в Малой Азии, близ Константинополя. Историк Л. Н. Гумилев объяснял эту беспримерную экспансию бедного и немногочисленного народа особым состоянием – пассионарно-стью (от французского passion – страсть). Теория удобная – она позволяет все заковыристые вопросы истолковать вполне однозначно, увязав их с некоей загадочной этнической энергетикой. Монголы, кстати, тоже не избежали этого полумистического воздействия: по Гуми леву, именно в XIII в. среди монгольских племен появляется генерация людей «длинной воли», решительно сломавшая прежний стереотип поведения, исповедующая принципиально иные ценности и ориентированная на подвиги и походы неведомо куда.
Как бы там ни было, но факт остается фактом: норманны долго и успешно воевали на всех морях тогдашней Ойкумены. Но этим бойким ребятам даже в голову не пришло, что они могут поставить на колени всю Европу. Они вовсе не стремились создать супердержаву, охватывавшую целый континент. Почему? В первую очередь, потому что им это было не нужно. Пограбить вволю можно и так; а создание империи – это совсем другой коленкор. Доступные нам источники говорят: викинги действовали как самые обычные пираты, жгли города и церкви и уводили в полон пленных. Ситуация для тех лет самая заурядная, поскольку христианская Европа тоже проводила время в очень жестоких и кровопролитных войнах. Мы вынуждены констатировать, что геополитическая ситуация в Европе принципиально не изменилась, несмотря на исключительное давление со стороны северных варваров. Максимум чего они добились – овладели землями в Северной и Южной Европе (Нормандия и Сицилия).
Справедливости ради следует сказать, что беспримерная экспансия норманнов на протяжении трехсот лет тоже требует объяснения. Историки обычно называют несколько причин: относительная перенаселенность и земельный голод; оживление торговли, познакомившее скандинавов с достижениями других народов и стимулировавшее прогресс в судостроении; наконец, классовое расслоение, сопровождавшееся выделением родовой знати, интересы которой почти сразу же обратились вовне – к богатым южным странам, представлявшимся практически неисчерпаемым источником всевозможных благ. В Скандинавии стали возникать королевства, и «методология», так сказать, военных походов претерпела существенные изменения. Грабительские рейды, предпринимаемые отдельными конунгами, остались в прошлом; на смену им пришли профессиональные армии, способные к проведению тщательно спланированных военных операций. Достаточно сказать, что Восточная и Центральная Англия долгое время находилась под владычеством «северных людей», в основном выходцев из Дании и Норвегии (так называемая «область Датского права» – Danelaw по-английски). А в начале XI в. датский король Кнуд Могучий подчинил всю Британию, сделавшись королем англичан, датчан, норвежцев и части шведов. Правда, это эфемерное образование оказалось непрочным и развалилось вскоре после его смерти в 1035 г.
Успехи норманнов бесспорны. Они не только жгли, грабили и облагали данью такие города, как Париж, Лондон или Гамбург, но проникли и много южнее, разорив Севилью, Лиссабон и Кадис. Красные паруса викингов появились в водах Западного Средиземноморья – у берегов Испании, Марокко и Балеарских островов. В 860 г. норвежцы разграбили Пизу (Северная Италия); руническая надпись оставлена варягами на плече каменного льва в Пирее (близ Афин). Но в Средиземном море викингам приходилось нелегко – им здесь противостоял сильный арабский флот. Далеко не всегда скандинавские дружины выступали исключительно в роли захватчиков и пиратов. Морская торговля была не менее доходным делом, чем грабительские походы. Остроносые корабли спускались по Волге и Днепру и бороздили воды Каспийского и Черного морей. Норманны с готовностью пополняли ряды наемников в других странах; мы знаем об их дружинах, состоявших на службе у византийских императоров и русских князей. Само начало русской государственности теснейшим образом связано с северными пришельцами. Можно как угодно относиться к летописному преданию о призвании варягов (вероятнее всего, оно насквозь легендарно), но тот факт, что первые русские князья были выходцами из скандинавских стран, сомнению не подлежит. Это подтверждается и археологическими находками, и данными топонимики. Первые известные нам князья, сидевшие в Новгороде и Киеве (Олег, Игорь, Ольга), а равно и часть их приближенных и дружинников, были, вне всякого сомнения, скандинавами. О безусловном скандинавском происхождении многих дружинников и купцов, близких к князю, свидетельствуют их имена, зафиксированные в договорах Игоря и Олега с византийскими императорами в 911 и 944 гг. Но обрусели они очень быстро. Уже сын Ольги Святослав носил славянское имя. И хотя династические связи долго оставались очень прочными (дочь Ярослава Мудрого была замужем за норвежским королем Гараль-дом Сигурдсоном), ни один самый последовательный адепт теории призвания варягов никогда не говорил о завоевании скандинавами Древней Руси. Чего не было, того не было. Перекраивать социально-политический уклад древнерусского государства на скандинавский манер никто не собирался, а династические «распасовки» —вещь для средневековой Европы вполне обычная.
Для чего нам понадобилось это пространное отступление? С единственной целью: чтобы проиллюстрировать реальный ход событий. Мы увидели, что агрессивные и воинственные норманны, воюя на протяжении трехсот лет (а не трех десятилетий, как в случае с монголами) с христианскими королевствами Западной Европы, раздираемыми феодальными распрями и усобицами, не сумели добиться ничего более существенного, как образовать несколько эфемерных государств. Учитывая их беспримерные последовательность, порыв и напор, успех более чем скромный. А теперь вернемся к нашим степнякам, покорителям полумира.
