задаюсь вопросом, может, это звонит мой мучитель?
Телефон продолжает звонить, а я стою на пороге и смотрю на него. По моим вискам струится пот, когда я делаю один, а затем еще один шаг вперед.
Может быть, единственный выход из этого ужаса — встретиться лицом к лицу с моим худшим кошмаром. На меня накатывает волна жгучей белой ярости, и я хватаю телефон, готовая встретиться с человеком, который так отчаянно хочет причинить мне боль.
Я с облегчением опускаюсь на кровать, увидев имя Джареда на экране. Слава Богу. Вытираю пот со лба, но не беру трубку. Я не могу с ним разговаривать, не в таком состоянии, когда мой голос дрожит от слез. Он прочитает между строк и поймет, что я не в порядке.
Мне не удастся поговорить с ним перед сном, потому что я не смогу с ним связаться. Он не любит засыпать, не услышав моего голоса. Но сегодня мне придется его огорчить.
Звонок замолкает, я ложусь на постель и медленно дышу через рот. Ребенок снова пинается. У меня сжимается сердце.
Я не заслуживаю этого ребенка. Я хочу его для себя. Это неправильно. Я отчаянно нуждаюсь в ребенке только потому, что хочу создать лучшую версию себя, доказать себе, что во мне есть что-то хорошее и чистое. Я не хочу чувствовать себя лишь лгуньей и трусихой.
Я нахожу спасение от своей боли единственным доступным мне способом. Я обращаюсь к целительной силе воды.
Я стою под струями воды в душе и хочу, чтобы вода смыла все это. Мне хотелось бы подольше постоять там, но я должна оставаться начеку на случай, если незваный гость вернется.
Я не нахожу никаких новых сюрпризов, но когда опускаюсь на колени и начинаю убирать свою рвоту у входа в детскую, то понимаю, что это только начало, и мне лучше подготовиться ко всему, что будет дальше.
Глава 31
— Можете заходить, миссис Лестер.
— Спасибо, — отвечаю я администратору, которая не могла найти мою запись на прием, когда я приходила с Джаредом.
Когда я пришла, она улыбнулась мне и извинилась за прошлый случай, а затем сообщила, что доктор Коллинз заболела и доктор Лорейн Ферн, новый врач, который недавно переехал в Фейпайн из Нью-Йорка, будет рада меня принять.
Несмотря на то, что мне не хочется менять врача перед самыми родами, я надеюсь, что с доктором Коллинз все в порядке. Я уже знала о болезни доктора Коллинз еще до того, как пришла в частную клинику. Сегодня после школы я заходила в «Дрими Пайз» и слышала, как королева сплетен Дорис Чарльстон рассказывала другим, что у доктора Коллинз случился инсульт.
Я открываю дверь и вижу женщину лет тридцати пяти с длинными прямыми волосами и самыми длинными ресницами, которые я когда-либо видела, сидящую по другую сторону стеклянного стола. Часть ее светлых волос падает спереди на шоколадную блузку, гармонирующую с цветом ее глаз. Ее длинные ноги, выглядывающие из-под черной расклешенной юбки до колен, скрещены под столом, небольшие на вид ступни втиснуты в бархатные туфли-лодочки того же цвета, что и шелковая блузка.
Хотя доктора Коллинз здесь нет, в ее кабинете все выглядит точно так же: серебряный сейф под столом, букет белых роз на подоконнике, рядом с серебряной чашей для попурри, источающей ароматы лимона и лаванды, и черный радиоприемник на одной из полок.
На стене позади стола висит большая картина. На ней женщина сидит на набережной и смотрит на океан, а вокруг нее летают черные птицы, они словно защищают ее от чего-то. Одинокая женщина на картине напоминает мне себя.
Из окна я вижу парковку перед продуктовым магазином, люди садятся или выходят из машин и загружают сумки с покупками в багажники.
Доктор Ферн прочищает горло, и я возвращаю внимание к ней. Она улыбается достаточно широко, что становится видна небольшая щель между двумя передними зубами.
— Приятно познакомиться, миссис Лестер. — Она встает из-за стола и протягивает мне руку. У нее самые маленькие, самые хрупкие ладони, которые я когда-либо видела у кого-либо, но удивительно крепкое рукопожатие.
— Мне тоже приятно познакомиться. Мне жаль слышать о докторе Коллинз. Я надеюсь, она в порядке.
— Да, я тоже. Она моя крестная. ― Губы доктора Ферн изгибаются в горькой улыбке. — Она взвалила на себя слишком много. Мы два года пытались убедить ее уйти на пенсию. Надеюсь, произошедшее заставит ее одуматься.
— Она сейчас в больнице? Ей разрешено принимать посетителей?
Доктор Коллинз была моим врачом с тех пор, как я поселилась в Фейпайне, и свидетелем моих предыдущих неудачных беременностей. Я хотела бы зайти и пожелать ей здоровья.
Доктор Ферн качает головой.
— Она уже не в больнице. Вернулась домой. Но, к сожалению, она не принимает посетителей. Ей нужно отдохнуть. Я уверена, вы понимаете.
— Понимаю.
Я действительно понимаю. Если они откроют двери доктора Коллинз для посетителей, ее дом будет завален пирогами, цветами, а ее саму замучают вопросами.
Доктор Ферн открывает мой файл.
— Вы должны родить через четыре недели?
Она поднимает взгляд и улыбается.
— Похоже, я буду сопровождать вас до конца вашей беременности.
— Вы думаете, к тому времени доктор Коллинз не вернется?
Я кручу кольцо на пальце.
— Инсульт нанес ей серьезный вред. Ее семье удалось уговорить ее взять отпуск на несколько месяцев для выздоровления. Ее не будет в городе.
— Ясно. ― Подавляю разочарование. — Пожалуйста, пожелайте ей здоровья от меня.
— Хорошо.
— Хорошо ли протекает ваша беременность? Есть вопросы, которые вы хотели бы обсудить? ― Она проводит пальцем вниз по странице. — Здесь написано, вы запросили дополнительное УЗИ. Есть какая-то причина?
Она поднимает глаза. Хмурит брови, затем расслабляет лоб.
— До этой беременности у меня было два выкидыша. Я просто хочу убедиться, что с ребенком все в порядке.
— Ясно.
Она откидывается на спинку стула.
— Доктор Коллинз сообщила вам, что ваша страховка может не покрыть это?
— Да. Все в порядке. Я готова заплатить.
— Хорошо.
Она долго смотрит на меня, затем моргает и откидывается назад.
— Возникали ли какие-либо проблемы после вашего последнего визита? Вы хорошо себя чувствуете?
— Да.
Я отвожу взгляд, сосредотачиваясь на красном шарфе, свисающем с ручки шкафа. Он выглядит знакомым. Я, должно быть, видела его на докторе Коллинз.
— Нет, никаких проблем… Все хорошо.
«Хотела бы я, чтобы это было правдой».
— Прекрасно. Нет ничего важнее душевного спокойствия во время беременности.
Я киваю и заставляю себя улыбнуться. Если бы она только знала. Душевное спокойствие — это роскошь, которую я
