Чрезмерно?
Скарлетт смотрит на воду. Закат размазан по небу позади нее. Брызги мандарина и персика смешались с золотистым светом. Ее профиль такой же потрясающий, как и все остальное в ней.
Вздыхая, я откидываюсь назад.
— Не бери в голову. Я…
— Я чувствую, что мне нужно заслужить это, — она поворачивается ко мне, ее карие глаза кажутся сегодня скорее зелеными, чем карими. — Всю мою жизнь мне все преподносили на блюдечке. Да, я работала, но я бы получила это, несмотря ни на что. Гарвард не собирался отвергать мои документы, я же Эллсворт. Подача заявления была обычной формальностью. Я увидела, что «Хай» продается, и... не знаю. Я знала, что смогу все изменить. Даже сейчас, когда все идет хорошо, я не могу полностью позволить себе доверить журнал ещё кому-то. Чем усерднее я работаю, тем больше чувствую, что заслуживаю успеха. Все было решено: я просто использовала деньги и связи, чтобы снова сделать журнал прибыльным. С «Руж»... это… это мое. От начала и до конца. Я хочу, чтобы одежда, которую я создаю, заставляла женщин чувствовать себя сильными. Я хочу, чтобы она создавалась в городах, где людям нужна работа, в здании, где люди взволнованы и гордятся тем, что там работают. Я хочу чувствовать, что я сделала что-то важное, и что я сделала это сама. Когда я делаю пожертвования на благотворительность, я просто подписываю чек. Я не лечу детей и не летаю на самолете с вещами. Но я разбираюсь в одежде. Я могу создать одежду, которую кто-то наденет, когда получит работу своей мечты. Или на первое свидании с человеком, за которого она собираются выйти замуж. Или... — она замолкает и отводит взгляд, щеки краснеют. — Это глупо, я знаю.
— Вовсе нет, — это все, что я говорю, пока она не встречается со мной взглядом. —Это не глупо, Роза, — я поднимаю свой бокал и наклоняю его в ее сторону. — За «Руж».
— За «Руж», — вторит она, постукивая своим бокалом по моему.
Мы поддерживаем зрительный контакт, пока оба пьем, и это кажется более интимным, чем секс.
— Ройс Рэймонд хочет, чтобы я возглавил его продюсерскую компанию, — едва заметный подъем ее бровей — единственный признак того, что она меня услышала. — Он сделал предложение на нашей свадьбе. Сказал, что я должен создать свое собственное наследие. Я не думаю, что соглашусь на это. Но… как вариант.
Скарлетт осушает свой бокал и снова наполняет его.
— Вариант в Лос-Анджелесе?
— Я бы не рассматривал это, если бы это было в Лос-Анджелесе.
— Почему бы и нет? Там тепло. Солнечно. Ты мог бы заняться серфингом.
Я ухмыляюсь.
— Я не умею серфить.
— Ты мог бы научиться.
Каким-то образом Скарлетт всегда умудряется сказать то, чего я меньше всего ожидаю.
— Ты хочешь переехать в Лос-Анджелес?
Она усмехается.
— Конечно, нет. Нью-Йорк — это наш дом. Я бы никогда не переехала в Калифорнию.
— Как я уже сказал, я бы не рассматривал это, если бы мне пришлось переехать в Лос-Анджелес.
Это признание на минуту останется между нами.
— Ты ничего не знаешь о киноиндустрии.
— Откуда ты знаешь? — возражаю я.
— Ты читаешь или смотришь бейсбол, когда у тебя есть свободное время.
Она права; я даже не могу вспомнить название последнего фильма, который посмотрел. Я удивлен, что она это заметила.
— Я сказал то же самое, — признаю я. — Он сказал, что у него есть люди, которые этим занимаются. Он хочет заполучить меня за мое деловое чутье, — я опускаю немного о свое моральном образе.
Скарлетт кивает, как будто в этом ответе есть смысл.
— Никакой шутки насчет того, что у меня его нет? — поддразниваю я.
— Я видела отчеты департамента. Я знаю, что ты профессионал.
— Зачем ты смотрела отчеты? — каким образом? Это не публичные записи.
— Мне было любопытно. И я Кенсингтон.
— Что это значит?
— Тебе интересно, как я получила доступ, — она откусывает кусочек своей пасты. Жует. — Вот как.
— О, — это мой блестящий ответ.
Она не проявила никакого интереса к «Кенсингтон Кансалдид», но она права. После нашей свадьбы она получила значительную долю в компании. Более чем достаточно, чтобы получить доступ к отчетам компании или ко всему остальному, что она может запросить.
— Не думаю, что тебе следует принимать его, — продолжает она.
— Принимать что?
Она закатывает глаза.
— Предложение Ройса.
— Неужели? Я думал, ты захочешь, чтобы я это сделал.
Ее глаза сужаются.
— Почему?
— Из-за всего, что ты мне только что сказала. О том, как зарабатывать на своих собственных достижениях. Не быть прихвостней отца.
— Я не это имела в виду, Крю.
— Да, ты именно это и имела ввиду.
— Нет. Я хотела причинить тебе боль и не знала, как еще это сделать. «Кенсингтон Кансалдид» принадлежит тебе по праву рождения. Наследие твоей семьи. Ты это заслужил. Любой другой уничтожил бы его.
Я обрабатываю ее слова.
— А как насчет «Эллсворт Энтерпрайзиз»? Я мог бы сказать тебе то же самое. Ты единственная наследница.
Она пожимает плечами.
— Думаю, мы разберемся с этим, когда придет время.
— Мы?
Ее щеки окрашиваются румянцем.
— Если есть «мы», то да.
— У меня не было сегодня встречи, — я выпаливаю признание без прелюдии, без дальнейших объяснений.
Она изучает меня.
— Куда ты ходил?
— Я читал в кафе в течение трех часов.
— Почему?
Я знаю, что она не спрашивает, почему я читал.
— Я хотел привести тебя сюда.
— Теперь я Кенсингтон.
Я моргаю от очередного стремительного поворота в разговоре.
— Да, я знаю. Я был на свадьбе, помнишь?
Она не улыбается этой дурацкой шутке.
— Если «Руж» потерпит неудачу, если я потерплю неудачу, твоя фамилия будет связана с этим. Вот почему я так расстроилась в Париже. Я не хочу, чтобы ты разочаровался во мне.
Я так ошеломлен, что не могу говорить. Такое чувство, что я слышу эти слова через аэродинамическую трубу: «Я не хочу, чтобы ты разочаровывался во мне.». Издалека донесся крик.
— Скар… — я прочищаю горло. Один раз. Дважды. — Скарлетт, как ты могла подумать? Я никогда не разочаруюсь в тебе. Клянусь. Ты можешь кого-нибудь убить, и я закопаю тело, не задавая
