крепостной Лёшки. — Ирина Яковлевна, — уставился с недовольством Дмитрий и сделал глоток воды.
— Яковлевна… Вы собрались все жениться до суда? — улыбнулся Сашка и, отведя взгляд, тихо произнёс. — Может, и я шаг сделаю… — Не скажешь, кто тебя так исправил? — усмехнулся Дмитрий, понимая уже давно, чем заняты мысли друга. — Я ещё в Петербурге заметил, что никуда не отлучаешься, кроме как в театры, что думаешь о чём-то, на дам больше не глядишь, не говоря о флиртах прежних. — Нет, Дима, не стоит, — махнул рукой Сашка и, не желая открывать тайны, которая вот-вот может выплыть наружу, поспешил уйти…
39
Седьмой четверг после Пасхи. Снова вспоминался Алексею тот Семик, когда он впервые любовался Миланой. Ему помнился запах сиреневых цветов, шум мирной речки, пение скворцов и соловьёв… Никуда он так не тянулся, как в тот день, на протяжении всех лет, которые бегал по следам любимой, стараясь её найти и быть рядом.
И теперь, вот, они вместе. Снова праздник Семик, когда они рядом. Только теперь — на берегу иной реки, отдалённой от той, где встретились, но ничем не хуже… Здесь так же поют птицы, так же водит хороводы деревенская русская молодёжь и веет запахом свежих пирогов.
Алексей сидел с друзьями в стороне и молчаливо наблюдал за празднеством и… любимой… Милана в кругу своих подруг тоже молчаливо сидела под одной из берёз и плела венок. Она время от времени поглядывала на милого, обмениваясь с ним улыбками, и с сожалением о печальной рядом Ирине переглядывалась с Ольгой…
— Говорят, вы обещались друг другу? — спросил Дмитрий сидевшего рядом Ивана, на что тот, покрутив соломинку, выбросил её в высокую траву. — Да, намереваюсь сразу отбыть к Якову Ивановичу, просить, — подтвердил тот, улыбнувшись в ответ своей избраннице.
Друзья были рады за них. Углубляясь вновь в свои чувства и мысли, уносясь душами к дорогому, они продолжали наблюдать за подругами. Дневное разгоревшееся солнце весело отражалось лучами в тихих водах реки, которая уже принимала венки остальных деревенских девушек на свои медленные волны.
Удалившись к реке со своим венком, Ольга оставила подруг и побежала к реке с позвавшими её девицами. Закончив плести свой венок, Милана подсела поближе к Ирине и кивнула в сторону милого и его друзей.
— А он смотрит, глаз не сводит, — шепнула она. — Не трави душу… Кто он, кто я? — строго ответила Ирина. — Как ты упряма. Какая разница?! В любви бы жить, и ладно! Что вам до других, до их мыслей и речей? — пыталась уверить в обратном Милана. — Посмотри же. Тоскует ведь. Верю я Алексею, хороший его друг, крепко полюбил.
Но Ирина молчала. Сплетя венок, она немного посмотрела в сторону Дмитрия и, помотав головой, поднялась. Милане ничего больше не оставалось, как пожать плечами и отправиться с венком за ней следом.
Не упуская любимую из вида, Алексей поднялся вместе с Иваном. Переглянувшись, они поняли друг друга и улыбнулись. Они пустились бежать к берегу, по краю которого плыли венки, и чётко знали, какой венок следует поймать, и дождались того.
Удивившиеся их поведению подруги лишь тихонько захихикали и смущённо остались стоять и обнимать друг дружку от счастья, пока женихи приближались с венками в руках… — Красиво, — молвил Сашка, любуясь ими.
— Да, любовь красива, — кивал Дмитрий в тоске к Ирине, но она стояла спиной к нему и венок на воду не спустила, оставив лежать на берегу.
Вернувшиеся друзья в обнимку с милыми сияли радостью, как и ласкающее яркое солнце. И что бы ни ждало теперь в будущем, чувство свободы кружило души в лёгком танце…
Дождавшись вечера, когда празднество подходило к концу, когда пирогов уже все наелись и песни стали утихать, Дмитрий достал из-за пазухи припрятанный там ранее платок. Он отдалился ото всех к реке и, взяв одиноко лежащий венок Ирины, укутал его и прижал к груди. Никому больше он ничего не говорил, как и не пытался досаждать любимой своими попытками хоть словом перемолвиться.
А там, на следующий день… Дорога вновь звала. Вновь мчались кареты мимо гигантов-сосен, а потом и по узким улицам провожающей Нарвы, где, остановившись отдохнуть, пассажиры прогулялись к берегу нарвского водопада…
Водопад бурлил и шумел, словно пытался рассказать свою историю всем, кто его видел, что даже само название города, в котором он живёт, означает водопад. И сколько историй он мог поведать, если бы мог говорить, как в волшебных сказках.
Только увлекающиеся историей всего, что окружает, знали, сколько войн уже увидела крепость этого города и маленькая река Нарова, сколько культур впитал в себя этот город, и что именно здесь великий Пётр I прорубил окно в Европу…
Брызги мощного нарвского водопада и тогда, и сейчас омывали близлежащую зелень и крутившееся у мельницы колесо. Любуясь видом падающей с невысокого уступа воды, Алексей и Милана стояли на противоположном берегу. Они обнимали друг друга и шептали ласковые слова. Скрывая за своим шумом эти трепетные речи, водопад, казалось, радовался вместе с ними, прощаясь и надеясь на новую встречу…
40
Какие бы волнения ни кружились в обществе, всем хотелось наполниться сказочным оптимистичным духом, которым делился и театр своими постановками. Снова собирался высший свет в зал, рассаживаясь на свои места и трепетно ожидая вновь увидеть желанную оперу. Из речей вокруг было слышно, что уже не в первый раз радовал театр данной оперой, что разные актёры всегда успешно исполняли её и доносили до зрителей волшебные чувства…
Алексей прошёл в зал, следуя за толпой, а за ним шли его друзья и подруги Миланы. Нарядившись для светского времяпрепровождения, они, наконец-то, расселись по местам. Устремив взгляд на ещё тихую сцену и на готовящийся к выступлению оркестр, Алексей стал сильнее волноваться…
— Кого она играет? — спросил Дмитрий, чтобы как-то ослабить его переживания. — Лесту, ты же знаешь, — удивился Алексей, нервно потирая ладони. — Это правда, что дирижером будет сам Катерино Кавос? — поинтересовалась сидевшая возле Дмитрия его сестра. — Да, Анастасия Васильевна, — сразу ответил Сашка, неудачно скрывая и своё волнение. — Он лично обучал Милану к этой опере. Гордится, что настолько сблизился
