Читаем без скачивания Демоны на Радужном Мосту - Джек Чалкер

Прочие оказались разнообразными представителями других мицлапланских рас, но все они были гуманоидами – у них имелись голова, туловище, руки, ноги и тому подобное. В этот довольно широкий класс попали маго с ярко-оранжевыми экзоскелетами и круглыми стебельчатыми глазами; крошечные хвостатые зейландуры с треугольными лицами, ковылявшие на тонюсеньких, почти несуществующих ногах; и гладкие яблочно-зеленые ауслики с головками размером с булавку и ртами на животах.

Чин осторожно изучал Морган, рассматривающую эту группу, но если с ее стороны или со стороны колонистов и был какой-то намек на узнавание, он его не уловил. Как бы то ни было, он был почти убежден, что агент Биржи, если он вообще существовал, был терранином. Учитывая, что половина персонала станции была терранской и что эта раса была одной из двух, которые встречались и в Мицлаплане, и в Бирже, это предположение было вполне логично. Чужака легче всего было спрятать именно среди этой группы, в этом не могло быть никаких сомнений. Миколианец скорее всего тоже был терранином, если только, разумеется, он не принадлежал к расе повелителей империи. Именно в этом и заключалась проблема: будучи коллективными паразитами с невероятным диапазоном приспосабливаемости, они могли оказаться почти кем или чем угодно, если им приходила охота рискнуть.

Заметив женщину, находившуюся уже почти на сносях, Морган прошептала:

– Не хотела бы я вынашивать и рожать ребенка в таком месте, хотя бы ради него самого.

– Я бы тоже не хотел, – согласился он. – Не уверен даже, что я вообще хотел бы стать отшельником в подобной дыре. Правда, дети обладают потрясающей способностью приспосабливаться к чему угодно. Ведь это не просто научная группа, а колония, а чтобы организовать колонию, нужно с самого начала иметь намерение здесь жить.

– Сколько Талантов в этой группе? – спросила она.

– Шестеро или семеро, если не ошибаюсь. Не считая покойного Святого Ву. Но терран среди них всего четверо. Да, я понимаю, что вы имеете в виду. Существуют уловки, которыми можно воспользоваться, чтобы провести телепатов – хотя я не стал бы пускать в ход такие штучки против кого-нибудь вроде Криши. Но говорят, что эмпат всегда может отличить настоящего Миколя. Если здесь не найдется ни одного носителя этого коварного паразита, значит, высоки шансы, что мы имеем дело с Талантом. И все же в руках хорошего сильного гипнота агента можно внедрить так глубоко, что он и сам не будет знать, что он агент, пока что-нибудь не разбудит это знание. Если он залег на дно, вычислить его будет практически невозможно.

– И что ваши люди будут делать, если не смогут ничего откопать? Они же должны придти к какому-нибудь решению – и времени у них не слишком много. В любом случае мы улетим отсюда через три недели с таким отчетом, который я смогу составить.

– Я не знаю, – признался он. – Знаю только, что они применят все необходимые меры, и что они так же хорошо знают о сроках, как и вы. Я знаю также, что по закону они действуют как прямые посланцы богов и как таковые не имеют никаких ограничений на методы и подходы. Их власть практически абсолютна, поскольку они не имеют права на провал. Не позволяйте образованности и вежливости Инквизиции заставить вас думать, что они простые сыщики. Они могут быть очень безжалостными и жестокими. Не забывайте, что любой невинный, убитый Инквизицией по ошибке, автоматически поднимается на высшую ступень инкарнации и причисляется к лику святых мучеников.

В конце недели Инквизиторы начали выказывать досаду, как поодиночке, так и все вместе. Стало также ясно, что они находятся на грани физического и нервного истощения, которое было переносимым, если давало хоть какие-то результаты, и совершенно нестерпимым, когда результатов не было.

– Похоже, единственное, что нам остается, это инквизиционный допрос, – заключила Криша с явной неохотой и унынием.

– Одного моего гипнотического Таланта здесь будет недостаточно, – отозвался Морок. – Если преступник настолько хитер, то он не мог не предвидеть этого и не воспользоваться различными компьютерными и терапевтическими средствами. Единственным способом пробиться сквозь подобную подготовку к его настоящей личности будут сходные методы, но неизбежно – методом проб и ошибок. В подобных условиях и с таким оборудованием мы, скорее всего, без нужды разрушим множество невинных умов, а без потерь из этого испытания не выйдет вообще ни один. Я пошел бы на это, если бы у нас был небольшой круг подозреваемых, но разрушить умы целой колонии, где столькие женщины носят детей, было бы не просто предосудительно, – это было бы губительно для нашей миссии. Это значило бы сделать в точности то, чего хотят от нас миколианцы – уничтожить колонию как жизнеспособную единицу.

– А что, если вывезти их всех отсюда? – предложил Савин. – Я уверен, что здесь нет настоящих Миколей. Если вы помните, мне уже приходилось иметь с ними дело. Единственный, кто мог бы скрыть их от меня, это квамонг – очень сильный проецирующий эмпат, но как мы знаем, истинные Миколи никогда не развивают Таланты самостоятельно и не могут воспользоваться ими, находясь в теле хозяина. Недостаточно иметь эту способность, чтобы пользоваться ею, – нужно родиться и вырасти с ней, жить с ней изо дня в день, при любых обстоятельствах.

– Вывезти их отсюда? – повторила Манья. – Ты имеешь в виду, увезти отсюда всю эту толпу, изолировав их где-нибудь, а на их место поселить других людей? Если бы у нас были месяцы, это было бы возможно, но даже в таком случае – как мы можем быть уверенными, что не завезем сюда еще больше врагов, чем здесь есть сейчас? Может быть, они даже именно этого от нас и хотят? Нет. Должен быть другой выход.

Криша обернулась к единственному члену команды, который казался спокойным и отдохнувшим:

– А что скажете вы, капитан? Есть мысли? Или какой-либо прогресс в вашем собственном расследовании?

– Да, и где находится эта девица в настоящий момент? – поинтересовалась Манья.

Ган Ро Чин вздохнул.

– Мыслей-то много, да результатов никаких. Мисс Морган в настоящий момент разговаривает с местными женщинами о шитье и чем-то еще в этом же роде. Точнее, если не ошибаюсь, она пытается научиться аллузианскому ковроткачеству. Женщинам, как и можно было предположить, она интересна, ее появление нарушило однообразие их жизни. Она очень пристойно и бдительно ведет себя со здешними мужчинами и никогда никуда не выходит без сопровождения. Кроме того, она находится под постоянным надзором системы безопасности, и я не думаю, чтобы она сделала хоть где-нибудь неверный шаг. Она придерживается мнения, что через две недели вернется с отчетом о том, что наше расследование не принесло результата, который поможет нашим дипломатам хотя бы отклонить притязания Миколя на этот мир, хотя и не без досадной необходимости принести публичные извинения Миколю.

– Извиниться перед Адом? Чтобы Мицлаплан извинялся перед этими чудовищами? Это немыслимо! – прокричала Манья.

– Капитан прав, – подтвердил Морок. – Нам придется или унизиться, публично извинившись перед ними, или отдать им Медару. В том случае, разумеется, если нам так и не удастся раскрыть миколианского агента.

– И то, и другое совершенно немыслимо! – не сдавалась Манья. – Если даже мы так плохо служим богам, что не можем найти виновного, мы все равно должны вернуться с ним!

Брови Криши взлетели вверх:

– Ты хочешь сказать – сфабриковать его?

– В подобной ситуации это вполне этично, – отозвался Морок. – Но только не за счет кого-то из наших. Понадобится доброволец, готовый стать мучеником, а круг людей, не состоящих в браке, здесь очень невелик.

– Если только капитан Чин не найдет биржанского шпиона, – заметила Криша. – Это был бы идеальный кандидат, хотя мне лично очень бы не хотелось терять его. Если же нет… Мы с Савином допросили всех до единого. Я не обнаружила среди них ни одного, готового на роль мученика. Кроме того, нам нужно будет устроить все так, чтобы у мисс Морган не возникло ни тени сомнения. В противном случае жертва окажется напрасной, и следовательно, мы совершим грех и все погибнем. Я лично не боюсь этого, но мне не хотелось бы рисковать вашими жизнями и вашими бессмертными душами из-за этой женщины.

Повисло долгое молчание, в конце концов прерванное Мороком:

– Существует и еще один путь, подобающий и этичный во всех отношениях, для которого не нужны никакие мученики. Он требует куда более высоких санкций, чем я могу дать, и быстроты действий, чтобы не упустить время, но по-моему, это наилучший выход, если мы все согласны, что этот агент нам не по зубам. Мне совершенно не хочется этого делать, но альтернативы слишком ужасны, а бремя этого решения ляжет не на меня. Нам нужен виновный, если мы сможем вычислить его. Нам нужны агенты, если они здесь есть. Кроме того, мое решение всегда можно будет отложить, даже отказаться от него. Несмотря на то, что это кажется мне бесполезным, завтра мы начнем гипнодопросы. Будем делать все, что можно.