Люк не мог прийти в себя от потрясения. Катрина хотела уничтожить его. Более того – хотела присутствовать при последнем ударе. Хотела заглянуть ему в глаза, когда обвиняюще укажет на него пальцем.
– И тут на сцене появляетесь вы – приезжаете из Горда в Кавайон, во всем соответствуя словесному портрету, причем в тот самый день, когда убили Лондри и его невесту.
Фон Шлейгель улыбнулся, подслеповато помаргивая из-под монокля.
– Это и есть то, что называется совпадением… невероятное совпадение.
Фон Шлейгель сухо засмеялся – точно закашлялся.
– Будьте добры, Равенсбург, подождите здесь.
Почувствовав себя увереннее, Люк решил рискнуть еще раз.
– Вы куда? Подыскать еще какого-нибудь свидетеля, который сможет подтвердить вам, что я не Лукас Равенсбург?
– Нет, месье. Иду поболтать с очаровательной мадемуазель Форестье. Устраивайтесь поудобнее.
Люк тяжело опустился на стул, и его рука сама собой потянулась к мешочку с лавандовыми семенами.
19
Лизетта ждала в маленькой уютной комнатке. Однако, несмотря на роскошные кресла и теплые тона кругом, она чувствовала себя пленницей гестапо. Такую ситуацию они тоже проходили на курсах подготовки: как выглядеть совершенно спокойной, даже чуточку скучающей, когда на самом деле ты знаешь, что за тобой наблюдают.
Лизетта вздохнула и с демонстративным нетерпением прошлась по комнате. Поразглядывала немногочисленные книги на полках, посмотрела в окно, всем видом показывая, как ей надоело ждать.
Примерно через час дверь отворилась, и в комнату вошел фон Шлейгель.
– Простите, что заставил так долго ждать, мадемуазель Форестье. Надеюсь, вам тут удобно?
Следуя внутреннему голосу, Лизетта решила и дальше разыгрывать негодование.
– Скажу вам по правде, герр фон Шлейгель, мне, как истинной немке, крайне неприятно находиться в гестапо в качестве задержанной.
Она приняла самый убийственно-холодный вид, какой только могла.
Фон Шлейгель поцокал языком.
– Увы, такая у нас работа, мадемуазель.
По умным и хитрым глазам гестаповца Лизетта ясно видела – его развлекает эта ловля на живца.
– А что, господин секретарь криминальной полиции, гестапо уже превыше закона?
Он не ждал такого вопроса. Улыбка его слегка поблекла.
– Нет, но мы обязаны разоблачать всех, кто работает против режима.
– И что же вы такого нашли в моем женихе?
– В нем есть нечто подозрительное. Инстинкты следователя велят мне копнуть поглубже.
Лизетта медленно и размеренно вдохнула. Пора разыгрывать припасенный в рукаве туз. Такой картой два раза не сыграешь.
– Герр фон Шлейгель, вы слышали о Вальтере Эйхеле?
Он снова заморгал.
– Какой немец о нем не слышал!
– Так вот. Говоря, что собираюсь работать на видную немецкую компанию, я забыла упомянуть, что это банк Вальтера Эйхеля… и более того, я буду работать непосредственно у самого Вальтера. Он давний друг моей семьи – и его-то вы заставляете ждать, удерживая меня тут без малейших на то оснований. Он превосходно знает Лукаса. Герр Эйхель охотно поручится за Лукаса Равенсбурга, но все равно могу себе представить, сколь счастлив он будет, услышав, что по чьей-то личной прихоти гестапо задержало его крестную дочь и ее жениха в сонном провансальском городишке.
Лизетта набрала полную грудь воздуха и пылко продолжила:
– Мы доказали, кто мы такие, и во всем сотрудничали с вами! Наверняка ваши люди уже проверили наши показания. Не сомневаюсь, что герр Эйхель, когда к нему обратится кто-то из его многочисленных деловых партнеров из правительства Германии, не преминет напомнить, что мой отец потерял руку в боях за Германию, а отец Лукаса пожертвовал Родине жизнь. А вы смеете бросать нам какие-то обвинения – нам, честным и добропорядочным немецким гражданам! Да в чем вы подозреваете Лукаса, герр фон Шлейгель? Быть может, он шпион союзников? Или один из этих грязных партизан, шайки убийц и грабителей? Он похож на кого-то из них? Или, может, ведет себя, как они? Да, сейчас он – lavandier, но вообще-то он получил прекрасное образование. И если он сейчас не в рядах германских офицеров, то лишь потому, что обеспечивает нашу армию жизненно важными средствами дезинфекции. – Голос девушки взлетал все выше и выше; смерив отвратительного низенького человечка перед собой уничтожающим взглядом, она нанесла последний удар: – Я больше не в силах выносить ваше нелепое поведение. Хотя вы сделали вид, что отпускаете меня на все четыре стороны, мы с вами оба знаем, что я бы никогда не оставила Лукаса. Я требую, чтобы мне дали поговорить с герром Эйхелем по телефону. Возможно, вы захотите лично объяснить ему причины моего задержания и опоздания в Париж.
– В этом нет необходимости, – отрывисто произнес фон Шлейгель.
– Нет? – невинно переспросила Лизетта.
– Нет. Вы оба свободны идти, приняв мои извинения за причиненные неудобства.
Лизетта одарила его лучезарной улыбкой.
– Что ж, герр фон Шлейгель, благодарю вас. Значит, нам больше не о чем разговаривать.
– Передадите мое почтение герру Эйхелю?
Девушка не знала, чьей наглости больше восхищаться: своей или же его.
– Если распорядитесь, чтобы меня доставили в Лион, где я смогу успеть на поезд, который пропустила, дядя Вальтер будет вам очень признателен, герр фон Шлейгель.
Гестаповец склонил голову. Лизетта внутренне улыбнулась при мысли о том, каких трудов ему, верно, стоило это проявление уважения.
– А где Лукас?
– Прошу за мной, мадемуазель, – промолвил гестаповец, указывая на дверь.
Когда фон Шлейгель и Лизетта вошли в комнату, девушка картинно бросилась к Люку и обвила его руками.
– О, милый, вот все и уладилось! Я знала, знала, что все будет хорошо. – Она радостно улыбнулась ему. – Пойдем же, мы можем идти. Герр фон Шлейгель даже предложил помочь мне добраться до Лиона, чтобы я успела на парижский поезд. Дядя Вальтер будет ужасно рад – и благодарен герру фон Шлейгелю, – что я не задержалась. Знаешь, милый, давай поедем вместе. Он очень хочет тебя видеть. В Со уже скоро пойдет снег. Поехали, ты ведь обещал его навестить.
Судя по всему, имя Эйхеля для фон Шлейгеля значило гораздо больше, чем для Люка. Молодых людей поспешно выпроводили из кабинета в переднюю часть дома. Люк уже видел впереди высокие двери, сулящие свободу.
Похоже, Лизетта выкинула что-то из ряда вон выходящее. Люк слышал, как фон Шлейгель что-то бормочет о том, чтобы их отвезли в Лион. Смешно – минуту назад пленников допрашивали, а теперь они почетные гости в машине с шофером. Люк шел, точно во сне, под оживленное щебетание девушки.
Фон Шлейгель протянул ему руку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
