Читаем без скачивания Антихрист - Александр Кашанский

— Знаю. И ты его знаешь. Есть два мира — мир Книги, в нем тебя нет, только он реален для Бога, и мир, отраженный от нее, или, как вы говорите, материальный. Ты — болезнь отражения, а не творение Бога, тебя в ней нет, так же как нет и твоего Господина, так же как нет и свободных людей, они живут во времени, в Книге же только то, что вечно. Это твой Господин уже тысячелетия морочит всем голову, нашептывая пророкам, что он создан Творцом, так же, как и зло.

— Зачем же Он, всемогущий, допустил кривое отражение?!

— Он пожалел людей, которые превозносили свободу как высшую ценность и просили ее. Люди вымолили свободу у Бога, потому что он добр! А без человеческой свободы ты — больше, чем пустота. Уничтожь ее, не будет и тебя.

— Что? — с искренним удивлением воскликнул Риикрой.

— Вот и все. Бог дал свободу людям, а через некоторых своих призванных дал им религии, чтобы ее сдерживать. И ты не хуже меня знаешь, что из этого вышло…

— Иван Свиридов — собственной персоной.

— Но это, действительно, — выбор людей. Свободных людей, тех, которым не досталось душ. Да уж. Результат налицо… Призванные религию не выбирают, она выбирает их.

— Как хорошо для нас, что Бог столь сильно любил людей, что бросил их по их же просьбе. Ладно, Аллеин, до скорого, — махнул рукой Риикрой. — Встретимся у церкви. Представление должно продолжаться!

Вертолет тем временем летел над тайгой. Сергей смотрел в окно на припорошенные снегом кроны сосен, которые сверху казались бурунами волн застывшего вмиг океана. Иван спал. Его лицо было спокойным, дыхание ровным. За все время, пока вертолет летел, Иван ни разу даже не шелохнулся. Он сильно похудел, у него выросла густая черная борода, но сказать, что он плохо выглядел, — нет, Сергей так бы не сказал. «Что же он делал здесь и зачем? — думал Сергей. — Не верю в то, что Иван мог сойти с ума. Да, он странный. А кто из нас, бедолаг, добивающихся чего-то сверх обычного, не странный? Но не может такой человек сойти с ума. Куда его везти — домой или к Наташе? Нет, повезу домой. Расспрошу, что к чему. Мало ли что».

Иван спал без снов. Когда он увидел Сергея, единственная мысль была: «Я спасен, я буду жить». Он еще почувствовал жжение разведенного спирта, от которого перехватило дыхание, и все, после этого он уснул, скорее даже не уснул, а потерял сознание.

Аллеин, догнав вертолет, смотрел на Ивана и думал: «Вот он, вершитель судеб человеческих, — спит безмятежно. А что будет, когда он проснется? И все же откуда эта жуткая боль в груди и смертная тоска? Неужели это ощущение конца? Да, да! Я скоро исчезну, я чувствую это. Но почему? Может быть, потому, что с концом этого мира наступит и мой конец».

2

Вертолет приземлился на маленьком аэродроме таежного поселка. Здесь заканчивалась автомобильная дорога. Дальше была тайга.

Сергей принялся будить Ивана. Он тряс Ивана за плечи, тер ему уши, но Иван спал как убитый. Пилот смеялся:

— Возьми у меня пистолет, выстрели у него над ухом, тогда, может быть, проснется.

Наконец Иван тряхнул головой и открыл глаза. Он несколько секунд смотрел на Сергея, как бы вспоминая — кто это, и, наконец, видимо окончательно проснувшись, улыбнулся и сказал:

— Как ты меня нашел, Сергей?

— Ты же оставил на подоконнике карту со своими координатами. Мне оставалось только догадаться, что место, указанное на карте, — это именно то, куда ты направился.

— И как же ты догадался?

— Когда в комнате кроме этой карты есть один матрас и один стул, нетрудно догадаться, что эта карта для хозяина комнаты имеет большое значение.

— Мы сейчас поедем в наш город?

— Да, нас здесь ждет машина.

И действительно, у взлетной полосы маленького аэродрома стоял новенький черный БМВ. Сергей взглянул на Ивана, видимо ожидая вопроса: «Откуда такой автомобиль?» Но вопроса не последовало. Иван сел на заднее сиденье и сказал:

— Сережа, я посплю еще. Спать сильно хочется, — и закрыл глаза.

Но Иван не уснул, ему больше почему-то не спалось. Он стал смотреть окно. Дорога шла через заснеженное поле. Кое-где на краю поля паутинкой чернели облетевшие кроны берез. Иван долго, не отводя глаз, смотрел вдаль. Встречных машин не было. Пошел снег. Автомобиль будто бы летел куда-то в белую, пустую бесконечность. Ивану на миг показалось, что в мире кроме троих, ехавших в автомобиле, больше никого нет.

— Иван, как себя чувствуешь? — спросил Сергей.

— Спасибо, хорошо. Давно себя так хорошо не чувствовал, — ответил Иван.

— Отец Петр просил сообщить ему, если я тебя найду. Может, заедем на пять минут к нему в его церквушку?

— Откуда ты его знаешь?! — удивился Иван.

— Когда я шел по твоему следу, то попал в эту церковь. И имел с ним довольно продолжительную беседу. Он много и очень живо о тебе расспрашивал, в том числе и в деталях. Такой осведомленный в точных науках поп — просто жуть! Он, оказывается, не только доктор богословия, но и кандидат физико-математических наук. Так вот, он очень просил меня сообщить о тебе. Заедем?

— Давай заедем, — немного подумав, ответил Иван. Ему было все равно — что и зачем надо священнику от него. В голове была блаженная пустота. Никаких мыслей: ни волнений, ни сомнений.

Вскоре роскошный автомобиль въехал в городок, где была церковь, свернул в переулок и, слегка проскользив по припорошенной свежим снегом уличной грязи, остановился перед воротами церковной ограды. Сергей и Иван вышли из автомобиля и направились в церковь. На Иване был толстый вязаный свитер, который Сергей предусмотрительно взял для него, отправляясь на поиски. Иван надел этот красивый свитер и теперь чувствовал себя в нем хорошо и уверенно.

В церкви было мало народу. Иван быстро пересчитал всех: девять старушек, одетых в старенькие вязаные кофты и валенки с калошами, и двое парней лет двадцати пяти — тридцати. Отец Петр взглянул на вновь вошедших, слегка кивнул им, дав понять, что он их узнал, и продолжил чтение. Он читал из послания апостола Павла римлянам:

— «О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его! Ибо кто познал ум Господний? Или кто был советником Ему? Или кто дал Ему наперед, чтобы Он должен был воздать? Ибо все из Него, Им и к Нему. Ему слава вовеки аминь»[8].— Закончив читать, он обвел взглядом всех присутствующих в храме и сказал: — И все попытки объяснить и предсказать промысел Божий тщетны. И нет страшнее греха, чем сомнение в благости Господа. Тот, кто допустил в душу это сомнение, — уже мертв, лучше ему и не родиться было. И есть первая и главнейшая заповедь: «Возлюби Господа Бога твоего»[9],— основа основ и смысл жизни человеков. Я призываю к покаянию и смирению, и Господь наградит вас.

Старушки, получив благословение священника, крестясь и кланяясь, выходили из церкви. Двое молодых людей, присутствовавших на службе, получив благословение, отошли в сторону и стали рассматривать иконы, видимо, они ждали священника.

Отец Петр, неотрывно глядя на Ивана, медленно пошел в сторону притвора, где стояли Иван и Сергей. «Вот он, Иван Свиридов. Как я ждал тебя! И дождался». В мозгу священника вихрем проносились мысли, он сильно волновался.

— Здравствуйте, — поздоровался отец Петр. — Спасибо, что заехали. Каким временем вы располагаете? Не хотите ли чаю?

Сергей вежливо улыбнулся отцу Петру и повернулся к Ивану. Иван кивнул головой и сказал:

— Вы бы хотели со мной поговорить?

— Да, я хотел бы с вами поговорить, Иван.

Сергей понял, что при этом разговоре он будет лишний. Он крепко пожал руку священнику и ушел в машину разговаривать по радиотелефону.

— Мы могли бы поговорить здесь, в церкви, если вы не возражаете, — предложил отец Петр.

— Давайте поговорим здесь, — согласился Иван.

Они отошли в сторону и сели на скамейку. Отец Петр предложил поговорить в церкви, потому что надеялся, что здесь, в этом привычном помещении, в окружении икон и знакомых ему уже не первый десяток лет предметов, он легче справится со своим волнением. Иван же совершенно не волновался. Он сел на скамейку и стал ждать вопроса. Отец Петр же все молчал. Он думал: «Не выдумал ли я все под влиянием мрачного обаяния этой личности? Он ведь личность, да еще какая. Вправе ли я так тешить свое любопытство? Ради чего? А что, если он и правда имеет такую власть, даже если вероятность этого ничтожна, а я не узнаю этого? Нет, я должен…»

— Иван… Могу я вас так называть?

— Да, конечно.

— Я буду предельно конкретен в своих вопросах. Если отвечать на них сочтете для себя невозможным, я, конечно же, не буду настаивать. Но я должен спросить у вас то, что я сейчас спрошу.

— Я вас внимательно слушаю, — сказал Иван и тут же подумал: «Сейчас будет расспрашивать о встрече с Сатаной».