Ада лежала рядом с ним, поглаживая его лоб.
— Мне жаль, — сказала она. — Я сожалею. — И затем, — Майкл, не уходи.
Он потряс головой.
— Я должен пойти, — ответил он. — У меня нет выбора.
Отвернувшись от неё он вылез из постели и проделал свой тяжелый путь на палубу субмарины.
Часть пятая
КРАХ
41
Он совершил два погружения, транквилизатор пришлось использовать лишь однажды. В первое погружение они перепрограммировали MROV-ы, переключив их в автопилот, и раскопки ускорились в разы, но пришлось выстрелить в техника, сопровождающего его, еще до того, как они всплыли.
Мужчина подал ему изрядное количество заблаговременных предупреждений, становясь всё более и более несдержанным, а затем в конце концов набросился на него. Альтман не спешил с транквилизатором, пока полностью не уверился, что его напарник неконтролируем, и, как результат, чуть не опоздал. Более того, мужчина попытался задушить его до смерти, но транквилизатор подействовал, его руки медленно ослабли и он рухнул.
Вторым напарником, как ни странно, был Стивенс, психолог, который подсоединил электроды к своей и Альтмана головам, считывая изменения в их электроэнцефалограммах, пока они погружались.
— Итак, я полагаю, это означает, что Марков согласен со мной, что психические проблемы Хендрикса могли быть вызваны сигналом, — спросил Альтман.
Стивенс улыбнулся. — Откуда мне знать, что думает Марков, мистер Альтман? — ответил он.
Альтман всё время оставался наготове, держа одну руку на транквилизаторе, но, как и он, Стивенс, казалось, не испытывал каких-либо неблагоприятных воздействий. Он просто склонился над своим оборудование и оставался так, время от времени поднимая голову на Альтмана и улыбаясь.
— Узнали что-то? — поинтересовался Альтман.
— Да, — ответил Стивенс. — Но я узнал бы больше, если бы у кого-то из нас случился приступ. Не думаю, что вы хотели бы сделать мне такое одолжение, не так ли?
Альтман покачал головой.
— Я так не считаю, продолжил Стивенс, — Может потом, в другой раз.
В следующее погружение Альтман отправился вместе с веселым инженером по имени Дэвид Кимбол, который должен был извлечь бурильный батискаф. Альтман не был об этом уведомлен и узнал это уже во время погружения.
— Это будет несложно, — сказал Кимбол, поглаживая большой хромированный агрегат, который прикрутили к панели управления только для этого погружения. — Дело пары минут. Все что нам необходимо сделать, это направить электрический импульс на батискаф.
— И что это даст? — спросил Альтман.
— Это откроет замки, на которых крепится балласт, — сказал Кимбол. — Батискаф выпустит балласт и уже сможет подняться самостоятельно.
— Звучит несложно. Это смог бы выполнить и робот, — сказал Альтман.
— Робот-то мог, — сказал Кимбол, — но Марков посчитал, что будет лучше, если это сделаем мы.
— Почему? — удивился Альтман.
— Не знаю. Он не сказал, — ответил Кимбол.
На случай, если что-то пойдёт не так, мысленно добавил Альтман.
Когда Альтман и Кимбол достигли дна, они продолжили углубляться в вырытую роботизированными экскаваторами воронку. Выполнив свою работу, экскаваторы теперь неподвижно стояли словно странные статуи в темноте. Батискаф все опускался, а стены воронки медленно сужались вокруг.
Увеличив яркость прожекторов и включив камеры, Альтман взглянул на Кимбола. Казалось, что он в порядке, хоть и выглядел немного рассеянным и слегка нервным. Альтман решил, что пока нет поводов для беспокойства, но для полной безопасности проверил боевую готовность пистолета с транквилизаторами.
— Ты уже спускался сюда? — спросил Кимбол.
Альтман кивнул: — Беспокоиться не о чем.
— Мне показали ту видеозапись. Ты ее видел?
— Да, — ответил Альтман.
— Даже не знаю, что думать, — сказал Кимбол. — Полагаешь, там все действительно настолько плохо как на записи?
— Угу, — подтвердил Альтман.
Они замолчали. Там внизу, они могли наблюдать нечто необычное, расплывчатая форма, которая постепенно становилась более чёткой.
Это было огромное сооружение из двух скрученных, обвивающих друг друга колонн, уходящих ввысь. Казалось, что оно было сделано из камня. У Альтмана не осталось никаких сомнений, что сооружение было рукотворным явлением, а не природным. Когда он приблизился, его догадка подтвердилась: оно было покрыто символами, странными иероглифами, непохожими на те, какие Альтман когда-либо видел. Они покрывали каждый дюйм объекта, извиваясь вниз вокруг него и взвиваясь к двум одинаковым остриям. Сооружение было массивным и создавало впечатление очень древнего. Будучи одновременно великолепным и чем-то угрожающим, оно выглядело абсолютно чужеродным. Альтман сразу же понял, что оно было создано не человеческими руками. Для чего его построили? Как? В камне не было ни выбоин, ни трещин, ни стыков, словно это был монолитный гигантский кусок. А форма?! Она напомнила Альтману о чем-то. Но о чем?
И вдруг он понял. — Хвост дьявола, — прошептал он.
— Срань Господня, — произнес Кимбол с трепетом.
Символы то ли люминисцировали, то ли как-то по-особому отражали свет прожекторов батискафа. Альтман проверил дисплеи. Сигнал был незначительным. Наверное, это хорошо, подумал он.
— Как ты думаешь, нам не опасно приближаться? — спросил Кимбол.
— Что же это? — размышлял Альтман вслух. — Чьих рук это творение?
Он медленно повел батискаф по кругу прямо над объектом, снимая его со всех сторон. Ничего более впечатляющего он в жизни не видел. Он увеличил изображение на камере, чтобы поближе снять один из символов. Он бы продолжал снимать и дальше, если бы не Кимбол, чья нервозность начала возрастать.
— Мне не по себе. Давай уже вытащим ту подлодку и уберемся отсюда, — сказал Кимбол.
Затонувший батискаф был прямо возле основания артефакта. Альтман спустился глубже и приблизился, насколько это было возможным и посветил прожектором в его иллюминатор.
Даже отсюда было видно, что внутри кабины творился ночной кошмар: кровь залила окна и стены, образуя неясные узоры. Альтман скорее отвернул прожектор, чтобы Кимбол не успел это все увидеть.
Он осветил корпус затонувшего батискафа в поисках следов повреждений, но понял, что герметичность не нарушена. В принципе, хоть и медленно, но его можно было поднять.
— Ну что, готов? — спросил он Кимбола.
— Готов, — ответил тот.
Альтман переместил свой батискаф, чтобы не задеть Обелиск, а затем выпустил электрический импульс. Тот поразил бурильный батискаф, корпус которого засветился жутким электрическим свечением. Затем балластные камеры начали опустошаться, посыпая дно свинцовыми шариками и поднимая облако ила. Медленно батискаф начал подниматься. Альтман наблюдал, как тот приближается, проходит мимо них всего лишь в шести метрах и уходит вверх. Батискаф накренился и Альтман увидел оторванную руку, прокатившуюся по внутренней стороне иллюминатора.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
