Читаем без скачивания Истоки первой мировой войны - Джеймс Джолл

1893 г.: «Уганде требуются обувь, чулки и оперные бинокли, и потребности растут с каждым днем»[280]), возможность выгодных капиталовложений в железные дороги пли телеграфную систему. Многое могло быть выполнено без соблюдения прямых правил. Но зачастую торговцы, особенно в некоторых частях Западной и Восточной Африки, испытали потребность в правительственной защите против враждебности местного населения, от работорговцев или от представителей других европейских держав. И правительства, иногда неохотно, брали на себя эти обязательства. Группы воздействия, способные повлиять на правительства, не всегда представляли тех, кто имел большое экономическое влияние. Британская торговля с Китаем, к примеру, представляла небольшую долю от всей заморской торговли Британии, но крупные коммерсанты Джардин Матесон или Баттерфляй и Свайер оказывали влияние на министерство иностранных дел. Во Франции, где империализм никогда не становился таким популярным, как в Британии, сравнительно небольшая группа людей имела прямые колониальные интересы — экономические, стратегические и др. — во Французской империи, и у них были большие возможности определять политику, воздействуя на правительство. Попытки Германии приобрести колонии в Африке начали несколько коммерсантов из Гамбурга, полные надежд найти рынки при участии исследователей и авантюристов. Это было организовано Бисмарком в 1884 г. для того, чтобы набрать голоса на выборах в рейхстаг. Бисмарк, не имеющий долгосрочных интересов за пределами Западной Европы, вскоре отошел от колониального курса, но группа воздействия осталась, и после ухода Бисмарка в 1890 г., усилила свое воздействие на германскую политику мирового господства.

В течение 1890-х годов главными империалистическими соперниками были Британия и Франция в Африке, и Британия и Россия на Дальнем Востоке. Британия и Франция оказались на грани войны в 1898 г. из-за противоречий на Верхнем Ниле. Англороссийские противоречия в Азии были длительным фактором в международных отношениях, по крайней мере с 1830-х годов, и они усилились к концу века, когда стало ясно, что Китай — объект борьбы за влияние между европейскими державами. Империалистические интересы не всегда совпадали с интересами европейских союзов. Французам не удалось убедить своих российских союзников оказать им активную поддержку против Британии в Африке, и они готовы были объединиться с Германией в Китае в 1895 г. для ослабления британского господства там. Все империалистические государства, включая новичков (Японию), были готовы работать вместе в 1901 г., когда восстание «боксеров» в Китае стало угрожать всем иностранным державам, пользовавшимся слабостью Китая с выгодой для себя. В течение десяти лет оккупация с колониальными целями и конкуренция были главными чертами международной жизни. В 1904 г. Англия достигла соглашения по колониям с Францией, а в 1907 г. заключила союз по некоторым вопросам с Россией. Это было, как мы видели, главным образом из-за решения Германии расширить морскую экспансию, чтобы стать мировой державой, Германия теперь представляла меньшую угрозу для положения Британии как империалистической державы, чем Франция и Россия, но германские претензии в Марокко усилили враждебность между Францией и Германией, вызванной аннексией Эльзаса и Лотарингии. Главной причиной этой перегруппировки был все тот же империализм, но это был империализм иной, он отошел от прямого колониального противостояния, как в 1890-х годах. Теперь правительство поняло, что Британия — империалистическая держава, занимающая оборонительную позицию, ее возможностей недостаточно, чтобы защитить громадные владения. В то же время Германия задалась целью стать мировой державой. Многие британцы, подбадриваемые прессой, до сих пор были уверены, по словам Джозефа Чемберлена, в том, что «Британская нация — величайшая из правящих наций, каких когда-либо видел свет»[281]. Но Британии приходилось задумываться о том, как удержать свое место сильнейшей империалистической державы перед лицом соперников. Война в Южной Африке показала, что возможности британской военной мощи ограничены. Она также вызвала сомнения в правильности методов британского империалистического правления и критику со стороны радикалов, а также тех, кто отвечал за послевоенное урегулирование в Южной Африке. Высказывались идеи превращения империи в ассоциацию свободных народов (это касалось колоний с белым населением), а другие колонии могли получить некоторое самоуправление.

Самый грандиозный план реорганизации империи был выдвинут Чемберленом, министром колоний. Он намеревался объединить колонии с белым населением в новую империалистическую федерацию и в то же время развивать экономический союз, который превратит всю империю в свободную торговую зону, защищенную тарифами от окружающего мира. Предложения Чемберлена было невозможно принять, потому что такие доминионы, как Австралия и Канада, получившие полное самоуправление, неохотно отдавали даже часть своего суверенитета, с подозрением встречали любое предложение, которое, как они полагали, повлечет за собой большую зависимость вместо империалистической защиты, а также из-за того, что правовые нормы в свободной торговле до сих пор были очень строги, чтобы разрешить какую-либо протекционистскую политику. В 1897 г. Чемберлен сказал:

«Если бы была образована федерация, все эти вопросы разрешались бы так называемым представительным органом федерации, и самым первым должен быть вопрос о защите империи. Джентльмены, вы уже видели, какова военная мощь империи, в субботу вы увидите (на морском военном смотре в Портсмуте) потрясающую демонстрацию ее военно-морской мощи, при помощи которой колониальная империя одна может содержать себя… Сейчас эти корабли и это военное снаряжение создано исключительно для защиты Соединенного Королевства или для защиты интересов внутри страны. Они все созданы для нужд империи, для осуществления и защиты имперской торговли во всем мире»[282].

Через пять лет на коронации короля Эдуарда VII Чемберлен выразил надежды на новое экономическое будущее империи:

«…империя может себя содержать сама, она так обширна, производимые ею товары столь разнообразны, она расположена в разных климатических поясах, нет ничего необходимого, даже предметов роскоши, что не производилось бы в пределах империи… но империя в настоящее время… привозит громадную часть необходимого из других стран и экспортирует большую часть необходимой ей продукции… в другие страны»[283].

Этот контраст между идеалами и реальностью британской империи, между словами о том, что империя должна быть защищена и усилена, и опорой Британии на мировую торговлю и открытую экономику, объясняет многие спорные моменты в британской политике за год до 1914 г. Торговые связи с колониями, без сомнения, имели большое значение (в 1902 г. они достигли высшей точки, что составило около 38 процентов британского экспорта), но эти имперские связи были только частью всей торговли Британии, пока многие колонии фактически были экономически пассивны. Идея экономических преимуществ империи была более важной, чем реальность 1914 г., когда утверждение имперских позиций стоило риска вступления в войну.

Джозеф Чемберлен и люди, проповедовавшие новую концепцию империи на исходе века, видели в британской империи средство упрочения британского экономического могущества во времена, когда британское индустриальное превосходство все больше подвергалось сомнению из-за динамичного развития Германии и Соединенных Штатов. Они подчеркивали право