Читаем без скачивания Хранительница искры (СИ) - Риз Лаванда

— Только я рассчитываю на долгие-долгие годы, учти это, — накрыл её своим телом Данат. — Я ещё хочу вырастить сына, научить его ездить верхом, держать в руках меч и правильно выбирать девушек. Не смейся, я очень хорошо разбираюсь в лесных кикиморах!

***

В ночь перед полнолунием Мидэя не спала. Никто не спал.

С пограничных застав возвратились остальные рыцари, теперь все одиннадцать сидели в большом зале и пили вино, Данат ходил по замку, не находя себе покоя от мыслей, Гвен пекла уже девятый пирог, ведуньи возносили молитвы, Станис бродил меж деревьями, эльфы упражнялись в стрельбе из лука. А Мидэя глядя в окно на наливающуюся луну, держала в ладони горящее пламя, беззвучно беседуя со своей святыней.

На рассвете, ей издалека показался Ахилл, коротко по заговорщицки кивнув ей, подняв голову к окну.

— У тебя получилось, — тихо прошептала Мидэя, махнув рукой с улыбкой. Слов он не разобрал, зато очень хорошо увидел её улыбку и улыбнулся в ответ. Вольверины умели хранить верность дружбы, любви, братству. И свою верность дружбы Ахилл навеки отдал той, кто помог его спасти.

…Встреча с первородными должна была состояться днём.

Зал для торжества блестел, надеты самые лучшие одежды, мечи натерты до блеска, в воздухе повисла высокая нота ожидания, словно он вот-вот треснет от любого громкого звука.

Взгляд синих глаз встретился с любимым им зелёным взглядом женских глаз. Её ладонь легла в его протянутую руку.

— Волнуешься? — улыбнулся Данат.

— Немного, — глубоко вздохнула Мидэя.

— Ты прекрасна. И я люблю тебя. Всё получится.

— Благодарю. Я ведь благодарила тебя за твою поддержку, за то, что взвалил на себя это бремя ответственности, взял под защиту, полюбил и фактически отдал мне свою жизнь? Если этой благодарности было мало, я готова благодарить тебя, мой синеокий рыцарь, до конца своих дней.

— Благодарности приняты, но лучше просто люби меня, Дэя.

Первыми в зал вошли Мидэя под руку с Данатом, затем рыцари и двенадцать избранных ведуний — представители людей были в сборе.

Прислушиваясь, Мидэя напряглась, как струна. Двери распахнулись и вошедший эльфийский воин торжественно объявил:

— Его высочество принц Авьен и командиры отрядов лучников, а также избранные боевые маги. … Его королевское высочество принц Эдагар и представители эльфийской знати!

Гордо неся своё достоинство в зал вошли грациозные эльфы. Поймав её взгляд, Авьен коротко кивнул.

Эльфы бросали высокомерные взгляды на людей, люди не стесняясь разглядывали эльфийскую знать. Но эту игру в гляделки нарушили с шумом распахнувшиеся в третий раз двери.

— Не отступая от пафосной традиции, — с вызывающей усмешкой объявил Ахилл. — Вожаки вольверинов, приравненные к статусу их высочества! Вожак Станис и его избранные воины! Вожак Фаргус со своими лучшими волками! — пока он говорил в зал важно и не спеша входили оборотни. — Вожак Давия и её свита!

Эльфы, сдержав свои надменные улыбки, а вольверины прикусив свои дерзкие языки, вежливо поклонились друг другу.

— Ну что ж, рада приветствовать вас, достопочтенные первородные на этом исторически важной событии, — заговорила Мидэя. — Благодарю каждого из вас в отдельности за проявленную мудрость. Моё имя Мидэя — я последняя хранительница священного пламени, последнего рубежа света! — с этими словами она вспыхнула факелом с ног до головы, объятая животворящим огнём, который ту же исчёз, как только Мидэя заговорила снова. — Всем вам известна история возникновения пламени и какой силой оно обладает…— но в этот момент двери распахнулись снова и прервавшись на полуслове, затаив дыхание, Мидэя рассматривала трёх незнакомцев в длинных тёмных плащах с глубокими капюшонами.

— Мы хотим стать свидетелями этого союза! — бросил зычный мужской голос. Мидэя ещё не видела таких широких плеч, даже вольверинам с ним было не потягаться. Сняв капюшон, на неё смотрел бородатый мужчина, с глазами морской пучины, и настолько пронзительным был его взгляд, что долго выдержать его было просто невозможно. — Здравствуй, девочка. Ты заметно выросла с тех пор. Я морской владыка Ингуш, а это мои дети. Дочь Эль и сын Пратт. Я приветствую собравшихся в этом зале! Мы явились заключить сделку с хранительницей!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Почему бы вам не примкнуть к нашему союзу? — первым подал голос Авьен. — Это лучше, чем сделка.

— Я не могу отвечать за весь морской народ, он разобщён. Но если хранительница даст мне то, что я хочу — мои воины поддержат вас в этом бою.

— Ну тогда, сначала участие в схватке, а уже потом то, за чем вы пришли, — не отступал Авьен.

— Ты отвечаешь вместо хранительницы? — пронзил его взглядом Ингуш.

— Его высочество конечно известный мастер торговаться, но здесь я с ним согласен, — произнёс Данат. — По большому счёту, тут все собрались совершить сделку. Сначала мы объединяем наши силы, а затем Мидэя делит священное пламя на три части.

— Мне священное пламя без надобности. Но я буду говорить лишь с хранительницей. Путь мы проделали неблизкий. Так что с вашего позволения мы пока обождём и понаблюдаем, — спокойно, но упрямо заявил морской владыка.

А Мидэя до сих пор молчала лишь потому, что растерялась от такой исключительной почести — ведь морские владыки собственной персоной на сушу являлись очень и очень редко. И её мысли озвучила Давия, женщина вожак:

— Видно вас пригнало сильное отчаянье, — задумчиво протянула она.

— Хорошо, дадим нашим морским гостям отдышаться и вернёмся к официальным условиям договора, — наконец подала голос Мидэя. — Я лишь озвучу общие и ещё раз подтвержу свои обязательства. Военную стратегию оставим командирам, это вы уже обсудите без меня.

Переговоры длились долго, а благодаря вольверинам местами даже с жаркими спорами, пока, наконец три стороны не пришли к единодушному согласию, скрепив союз словом, кровью и магией.

Разошлись лишь глубокой ночью.

— С этого дня проходы на земли эльфов будут оставаться открытыми, — проговорил Авьен, — В случае любой тревоги наши отряды явятся незамедлительно, — не удержавшись, эльфийский принц коснулся живота Мидэи.

— А ты мог бы не щупать мою невесту? — скрипнул зубами Данат.

— Я щупаю свою, — усмехнулся тот.

— Я могу его обматерить, это ведь не будет считаться нарушением условий договора?

— Лучше вам научиться ладить друг с другом. Меня ждут наши морские гости. Я уведу их в крыло занимаемое ведуньями, где мы их и выслушаем.

— То есть, до утра тебя не ждать? — нахмурился Данат, вмиг позабыв о стычке с эльфом.

— В мыслях я всегда с тобой, — улыбнулась ему Мидэя. — Ты должен чувствовать меня в своей груди, — коснулась она своего сердца.

Глава 17

— Мой народ разбит, тысячи убитых и искалеченных, воды стали мутными от крови, — продолжал свой рассказ Ингуш. — Наши предсказатели видят грядущее слишком размыто, а морским ведьмам хватает сил лишь придать нам подобие людское, чтобы выйти на сушу. Я желаю вернуть в наши угодья прежний покой и процветание, положить конец этой войне. И есть только один способ — турнир. Мы бросим вызов, и победителю достанется вся власть в морских пределах. Я выставлю на бой своего сына Пратта, и в этом турнире он должен выиграть во чтобы то ни стало. А вы, я уверен, можете придумать способ.

— Способ есть, — тихо ответила Мидэя, переглянувшись с ведуньями.

— Если мы победим — морская раса встанет на вашу сторону.

— Что морю до света? Вы живёте в глубинах, куда даже не проникает солнце, вам нет дела до созданий и их страстей на суше, — подала голос Урсула, размышляя, как и остальные сёстры. — Уж простите, что мы не верим в ваше искренне желание нам помочь. Союза вы сторонитесь. Но мы можем обязать вас это сделать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Это неправда, — поднял голову Пратт, доселе не издавший ни звука. Аквамарин в его глазах пронзал словно насквозь. Он был молод и полон сил и, по всей видимости, разделял стремления своего отца. — Что нам нет дела. Мы наблюдаем за жизнью на суше, за сменой года, когда весна сменяет зиму, а осень лето, за рыбаками, выходящими в море, за небесными светилами, которые падают за морской край. Да, мы живём в глубинах, но от тьмы воды становятся холодными, мутными и зловонными, и мне это не по душе.