— Ладно, — снизошла я. — Только, чур, под ногами не путаться и мои лавры себе не присваивать.
— Тебе что, нечего добавить в суп? В следующий раз принесу не розы, а набор пряностей и упаковку «Галина Бланка».
— Боюсь, что тогда я тебя не узнаю и дверь не открою.
Продолжая беседу в том же духе, мы выехали со двора и помчались по улице.
— Как поживает твоя паранойя? — осведомился Максим. — Сегодня ты постоянно не смотришься в зеркальце.
Чего смотреть? Я и так знаю, что Вовик едет сзади на своей развалюшке. Плотник ли велел ему не выпускать меня из поля зрения, или по собственной инициативе, но Вовик не отставал от меня ни на шаг.
— Я сегодня и сморкаюсь меньше.
— Один раз покормишь тебя витаминами, и какой результат! Сразу на поправку пошла. Что будет после второго раза — даже представить страшно.
— Вот и не будем, — насупилась я.
Дима ждал меня, нервно бегая туда-сюда перед входом в заведение с сомнительным названием «Ветерок». Изощренное чувство юмора у владельца этого кафе. Если мне не изменяет память, то раньше здесь была «Кулинария».
— Наконец-то! Танечка, я уже весь взмок от волнения. Так боялся, что бандит скроется! — приветствовал меня кубасовский племяш.
Кафе состояло из двух полутемных залов, пропахших пивом, и перехода между ними. В переходе тоже были расставлены столики — видно, кафе пользовалось популярностью у населения. Мы разместились в переходе. Оба зала и выход отсюда просматривались хорошо, нас же скрывали грязные тюлевые шторки, неровно натянутые на разъединяющие залы решетки. Официанты, само собой, бюджетом заведения не предусматривались. В каждой половине кафе была своя стойка, за которой работали по две продавщицы.
— Татьяна, ты что-нибудь будешь? — брезгливо спросил Максим. Прежде чем сесть, он протер свой стул носовым платком.
— Нет, успела позавтракать. — Мне приходилось питаться и в более мерзких местах, но сейчас Максим отбил весь аппетит.
— Я так и подумал.
— Вон они, посмотрите, — Дима многозначительно и таинственно приподнял бровь. — Меня чуть в тюрьму не посадили из-за этого… — Дима употребил очень крепкое определение. Понятно теперь, откуда у его сыночка такие познания в матерных выражениях. А еще интеллигенция называется.
Я скосила глаза в нужную сторону. Напрасно Дима думал, что убийца его дяди может скоро сняться с места. Молодой парень сидел в окружении девиц и, судя по смурному лицу, страдал от похмелья.
— Только тот, которого Наташа видела накануне убийства, куда-то делся, — забеспокоился Дима. Он забавно завертел головой, пытаясь обнаружить неуловимого преступника. — Дело вот как было. Идем мы с Наташей к ее матери, теще то есть моей, а эта компания навстречу. Наташа мне шепчет: смотри, вон того молодого человека я видела, когда заезжала к дяде в день его смерти. Искала она меня, — пояснил Дима, обращаясь ко мне, — вы же заметили, какая она у меня ревнивая. Я ей и говорю, что надо бы за ним проследить, наверное, он и есть убийца. Жаль, но мой благой порыв остался не понят. Наташа заявила: чего я только не придумаю, лишь бы не идти к ее маме. Хорошо ей судить, но ведь не ее в убийстве обвиняют!
Я расстроилась и перестала слушать жалобы племянничка. Без толку я сюда приехала, только время зря потратила. Чтобы избавиться от похода к родне жены, еще и не такое можно выдумать, но мне-то от этого не легче. Мое внимание привлек парень, вышедший из какой-то доселе невидимой мне боковой двери.
— Облегчился? — приветствовал его тот, что сидел с девицами.
Тот махнул рукой и крикнул заулыбавшейся продавщице:
— Маня, дай девочкам по пицце.
Парень повернулся и подошел к столику. Нельзя сказать, что я была поражена в самое сердце, скорее удовлетворена. Вот оно, доказательство того, что Макарка замешан и в убийстве Кубасова. Сидит это доказательство, своими руками, покрытыми грибком, девах лапает и не знает еще, что правосудие в лице Татьяны Ивановой уже полтора часа как не дремлет. Максим что-то тихо промычал. Ну да, он мог видеть парня, когда на меня напали перед подъездом.
За спиной визгливо заорала продавщица. Я оглянулась: в забегаловку зашло существо неопределенного возраста и пола, одетое с невообразимой пестротой и изобретательностью. Существо обнаружило на одном из столиков неубранный стакан, достало бутылку «Трои» и собиралось культурно полечиться, тем паче что рядом лежали остатки недоеденной пиццы — чем не закуска.
— Эй! — закричала продавщица подручным Макара. — Вы чо думаете, давайте гоните этого взашей. Расселись тут, понимаешь. Вам Макар Петрович за чо деньги платит?
Ребятки неохотно поднялись и, переругиваясь, направились к нарушителю спокойствия. Точно, осенило меня, Андрей же говорил, что Макар продал оба кафе. Мои мысли перескочили на бомжика с веником и его рассказ про летающего Образцова.
— Дмитрий Алексеевич, а в счетах дяди вы ничего интересного не обнаружили?
Дима пожал плечами:
— Почти ничего. Он должен был от кого-то получить крупную сумму, но не получил.
— А от кого?
— Понятия не имею. Боюсь, влез дядя в криминал и меня подставил. Что с бандитами делать будем? — Он оживленно потер ладони.
— Пока ничего. Кроме слов вашей жены, никакого доказательства того, что они знали вашего дядю, а если и знали, это еще не значит, что убили. Но я займусь ими.
Дима разочарованно осмотрел меня с ног до головы и обиженно сказал:
— Ну, знаете ли, я хотел как лучше.
— Мы ценим твою помощь, — вмешался Максим.
— Но вынуждены вас покинуть, — добавила я. Мне сейчас пришла в голову одна мысль, и я собиралась ее проверить.
— Танечка, а мне что делать? — растерялся Дима.
— Идти восстанавливать мир в семье. Показания вашей супруги могут нам пригодиться.
— Лучше помирись с ней, — посоветовал Максим. — Знаешь, рассерженные ревнивые женщины бывают очень опасны.
— Еще начнет давать показания против вас, — поддержала я эту мысль.
— Сам говорил, ей выгодно упечь тебя в тюрьму.
Последний аргумент пришелся в самую точку. Дима тут же подхватил шляпу и, наскоро простившись, скрылся.
— Куда ты теперь? — осведомился Максим.
— А ты со мной не собираешься? — надулась я. — Бросаешь девушку одну?
— Не бросаю, а собираюсь временно дать отдохнуть от своего присутствия. Как это ни прискорбно, но у меня через полчаса деловая встреча. Посидела бы ты дома, а я приеду, и мы решим, куда рвануть на выходные.
— Обязательно к твоему возвращению постараюсь влипнуть в какую-нибудь неприятность, — мстительно заявила я. Что же мне теперь, пешком идти?
Максим, казалось, прочел мои мысли:
— До места назначения я тебя довезу. Только скажи, куда.
— На площадь, к памятнику Образцову.
— Зачем? — удивился Максим. — У тебя там что, свидание назначено?
— Угадал, касатик. Раз твоя встреча дороже тебе, чем я, то большего ты от меня не добьешься. Можешь умирать от любопытства. — Ну не дрянь я после всего этого, а? Он же мне не нужен.
Максим задумался, пытливо рассматривая мою обиженную физиономию.
— Хорошо, поехали.
Я несколько раз обошла памятник. Как бы залезть к нему под простыню? Максим выжидающе молчал. На встречу он, кажется, больше не торопился. С мужчинами всегда так — дела, дела… Знаю я их дела. Ну что же, сам виноват. Не хочет работать на себя, будет работать на меня. Не люблю смотреть, как другие бездельничают, когда я работаю.
— Максим, ты меня не подсадишь?
— Не терпится увидеть памятник вблизи? — усмехнулся он. — До воскресенья дотерпеть не можешь?
— Лучше честно признайся, что не любишь носить женщин на руках и возносить их на пьедестал.
— Тебе надо не детективом работать, а прокурором.
Максим легко подхватил меня и приподнял. Я уцепилась за постамент и подтянулась на руках. Со стороны зрелище это, наверное, выглядело забавно.
— Есть! Можешь опускать.
— Не расскажешь, за что я страдал? — Максим аккуратно поставил меня на твердую поверхность.
— Еще сама не знаю, в чем дело, но это не настоящий памятник.
— Вот как? — вежливо, но без особого интереса протянул Максим. Его равнодушный тон меня подзадорил.
— Да! Димин сыночек накорябал на гипсовом истукане одно словечко. Если хочешь, слазь, убедись, вон оно, на левом ботинке. Памятник — хорошо раскрашенная под гранит фальшивка. Я думаю, что здесь не обошлось без Макара.
— Зачем ему это?
— Не знаю, но, думаю, в милиции разберутся.
— Ты решила сообщить о своих подозрениях в милицию?
— Конечно! Тем более у макаровского человека оформлена выездная виза в Израиль. Интересно, не собирается ли Макар воспользоваться ею сам? Подгримируется — и ищи ветра в поле. Деньги у него есть, раз все имущество распродал.
