Вместо этого он кладет один палец под мой подбородок и наклоняет мое лицо вверх, словно намереваясь поцеловать меня.
— Тебе не кажется, что мы слишком торопимся? — Задыхаясь, спрашиваю я, хватаясь за его палец и убирая его, когда делаю шаг назад к двери.
Он хмыкает, следуя за мной.
— Я люблю быстро, — мрачно обещает он.
Сердце вздрагивает, но я продолжаю медленно, уверенно отступать, как это делают со змеей, готовой нанести удар.
— Но не стоит ли нам потратить время на то, чтобы узнать друг друга получше? В смысле, что, если ты обнаружишь, что-то, что тебе во мне не понравится?
Глаза Винни снова пробежались по моему телу, и смысл сказанного стал ясен как день.
— Что именно не понравится?
— Ну, у меня есть дочь, — признаюсь я. — И ради нее я бы хотела не спешить.
Его брови удивленно изгибаются, а шаги на мгновение замедляются. Во мне просыпается упреждающее облегчение. Может быть, осознание того, что я мать-одиночка, отпугнет его. В голове всплывает воспоминание о Глебе, о его задумчивом взгляде, когда я рассказала ему о Габби прошлой ночью. Мы можем взять ее с собой, — сказал он с такой уверенностью. У него даже не возникло вопроса.
— Значит, ты хочешь подождать до свадьбы, но ты не девственница? — Спросил Винни, его глаза опасно потемнели. — А раньше ты была замужем?
— Нет. Вот почему я хочу подождать до… — говорю я, придумывая слова на ходу, пока ищу любой способ его задержать. — И почему я хочу не спешить.
— Хм… — Его лицо переходит в созерцательную нерешительность. — Это не будет проблемой, — заявляет он после долгой паузы.
Мой желудок опускается вниз, когда он возобновляет свое преследование по комнате, закрывая брешь, которую я оставила между нами.
— Правда? — Подожди, это не проблема, если не торопиться? Я чувствую, что этот сумасшедший ирландец внезапно вывел меня из равновесия. Ничто в нем не говорит о терпении, и я уверена, что увидела отблеск отвращения в его глазах, когда упомянула, что являюсь матерью.
— Конечно, милая. Ты же подходящая мне птичка. Я не думаю, что рождение ребенка нанесло какой-то постоянный вред. И, кроме того, для этого и существует усыновление.
Кажется, меня тошнит. Кровь отхлынула от моего лица так быстро, что я почувствовала головокружение, и покачнулась, когда его слова ударили меня, как физический удар. Отдать Габби на усыновление? Он не может быть серьезным.
— Но я…
— Как моя жена, — прерывает он меня, шагая все ближе, пока я не оказываюсь прижатой спиной к двери комнаты отдыха, — ты должна сосредоточить свою энергию на том, чтобы угодить мне. — Горячее дыхание омывает мое лицо, когда он наклоняется ко мне вплотную, зажав меня между своими руками.
Волосы колются по коже головы в знак предупреждения, а тело кричит, чтобы я бежала. И в то же время мне хочется вырваться и влепить ему пощечину за то, что он даже предположил, что я позволю кому-то другому воспитывать мою маленькую девочку.
— У тебя все равно не будет времени на ребенка, — обещает он, его губы оказываются слишком близко к моим. — Я обещаю, что буду достаточно тебя занимать. А когда мы будем готовы после того, как я хорошенько попользуюсь всеми твоими прелестными дырочками, ты сможешь иметь столько моих малышей, сколько пожелает твое маленькое красивое сердечко.
О Боже, кажется, меня сейчас стошнит.
— Но я не позволю чужому ребенку жить с нами под одной крышей.
33
ГЛЕБ
— Вот клуб, в котором ты найдешь людей Живодера, — говорю я, указывая на изображение на экране своего компьютера. — "Калейдоскоп". Они обычно налетают на бар и устраивают беспорядки после того, как приходят грузы. Поскольку бар принадлежит Михаилу, вышибалы не особо пытаются их остановить. Ввяжись в драку, и ты станешь их новым лучшим другом.
Саша наклоняется вперед на диване, чтобы нажать на изображение, заполняющее экран моего компьютера. Оно сворачивается, показывая его местоположение на карте Нью-Йорка.
— А посоветуй, кто из людей быстрее всего донесет до вершины?
— Капитан Владимир Змей, его зовут просто Змей, иногда Вова с самыми близкими друзьями, правая рука Михаила и лучший капитан. Хотя я знаю, что он проводит немало встреч в подсобке, Змей редко появляется на вечеринках в "Калейдоскопе". А вот его команда отдыхает там достаточно часто.
Саша кивает.
— Как часто приходят грузы?
— Крупные, после которых им всегда нужно расслабиться, приходят во вторую и четвертую среду каждого месяца. Они отвечают за инвентаризацию поступающих из-за границы грузов. Крупные поставки, которые могут оказаться на волоске, если перевозчики неправильно накачают девушек. — Я знал. Именно эти грузы я проверял в тот день, пока мы не забрали один из них, тот самый, в котором находилась Мэл. У меня все сжалось внутри, когда мои мысли обратились к ней без моего разрешения.
— Свиньи, — бормочет Саша себе под нос.
Я хмыкаю.
— Змей занимается более грязными делами Михаила в городе — сортирует девушек, оценивает, какие из них достаточно высокого качества для VIP-клиентов, ну, знаешь, проверяет, девственницы ли они и все такое. Настоящий первоклассный парень. Именно он занимается той работой, к которой Михаил не хочет прикасаться даже с десятиметровым шестом. Таким образом, имидж Сидорова остается нетронутым для всех великосветских тусовок, в которых нуждается его целевой потребитель.
— И рекомендация от него будет очень кстати для Михаила? — Заключает мой брат.
— Если ты сможешь найти общий язык со Змеем, то быстро добьешься одобрения Михаила.
Кивнув, Саша с задумчивым видом возвращается к изображению Михаила и указывает на мужчину, идущего в полушаге позади него.
— Этот жуткий засранец?
Я хихикаю.
— Он самый.
— Он похож на него. Работа кажется достаточно простой. Не подскажешь, что за процесс инициации?
— Ничего конкретного, но, по слухам, ты должен выцепить местную девушку для их реестра, доставить ее, не попавшись, и наблюдать, как мужики ее вскрывают. — Я бросаю взгляд в сторону Саши, чтобы оценить его реакцию.
У него подрагивает челюсть, но лицо остается спокойным, как и учил нас старик. Поймав мой взгляд, он ухмыляется своей наглой ухмылкой, которая сопровождает его сухое чувство юмора.
— Эй, мы не можем позволить себе иметь совесть в этой работе, верно? — Язвит он. — К тому же, что такое один красивый скелет в моем шкафу, когда у меня есть возможность раздавить ублюдка, который ее продал, и разрушить все до последнего камня в его империи.
Я киваю, изучая его лицо в поисках боли, скрытой за его ехидной репликой. Но мой брат хорошо ее скрывает, его щиты — непробиваемые стены холодного сарказма.
Мой телефон пикает, и я хмурюсь, когда мои глаза находят часы в верхнем углу экрана моего компьютера. Уже почти десять. Петр не стал бы звонить так поздно, если только это не экстренный случай, даже если он знает, что мы с Сашей работаем над стратегией. Покопавшись в кармане, я достаю телефон.
Сердце замирает, когда я узнаю код Бостона. Но не номер.
Я знаю только одного человека, который мог бы позвонить мне из Бостона, не считая Саши, который сидит рядом со мной. Когда я поднимаю на него глаза, он пристально смотрит на меня.
— Что-то мне подсказывает, что тебе лучше ответить, — подбадривает он, вздергивая подбородок.
Поднявшись с дивана, я шагаю к большому картинному окну своей современной, но скудно обставленной квартиры с двумя спальнями в Гарлеме. Какого черта Мэл звонит мне? Я думал, она покончила со мной. И если честно, я немного удивлен, что она все еще знает мой номер. Жгучее любопытство не позволяет мне удержаться от ответа.
Проведя пальцем по экрану, я подношу телефон к уху.
— Да.
— Г-глеб? — Всхлипывает она, заикаясь, так как ее дыхание кажется захлебывающимся.
