— В Памуккале поедем?
— Ну, можно, — осторожно ответил Игорь. — Только если ты обещаешь, что всю дорогу будешь нейтрализовывать Вику. Вторых калясиков я не выдержу.
— Обещаю, обещаю, — с готовностью согласился Сергей, радуясь, что Игорь так быстро сдался. — Ты уже готов идти на завтрак?
— Почти, — сказал Игорь. — Полежу еще пять минут, и пойдем. Включи телевизор.
Сергей снова включил телевизор и пощелкал каналами. На одном из них шла какая-то немецкая детская передача из серии «Мама, папа, я — спортивная семья». Немцы целыми семьями бегали туда-сюда с мячами, преодолевали препятствия и вообще — вели себя самым что ни на есть спортивным образом.
— Ура-а-а-а-а! — вдруг заорал Игорь.
— Что такое, что случилось? — даже испугался Сергей.
— Она! — прокричал Игорь. — Педерача! Я узнал ее!
— Ну слава богу! — сказал Сергей.
После этого Игорь вскочил с кровати, быстро оделся, и они отправились на завтрак.
За их столом сидела грустная Ира, которая печально ковыряла вилкой в тарелке.
— Мать, не грусти! — гаркнул Игорь еще метров за десять до столика. — Все будет хорошо и, может быть, даже удовлетворительно!
Ира подозрительно посмотрела на приближающуюся парочку друзей.
— Что случилось? — спросила она Сергея. — Каким образом у нашего общего друга вдруг стало такое боевое настроение? Ты хочешь сказать, что он еще и в Памуккале поедет?
— Конечно, поеду, — задиристо объявил Игорь. — Я и не отказывался. Просто ты не могла выполнить мой небольшой каприз, поэтому я и расстроился.
— Я расстроился, — объяснил Игорь Сергею, — потому что она не могла выполнить мой небольшой каприз.
— Я понял, милый, понял, — ответил Сергей. — Но теперь твой каприз удовлетворен? Ты в хорошем настроении?
— В отличном! — сказал Игорь. — И хочу жрать, как медведь бороться! Ирка, немедленно принеси мне двести восемьдесят пять тарелок с едой. Я ходить пока не в состоянии. — С этими словами Игорь тяжело бухнулся на стул.
— Господи, что это с ним? — спросила Ира у Сергея. — Что ты с ним сделал?
— Ничего особенного, — сказал Сергей, садясь напротив Иры. — Просто налил ему сто граммов виски в качестве профилактического и седативного средства.
— Слушай, это надо будет запомнить, — сказала Ира. — Обычно, если наш дорогой Игги захандрит, его сутки разгулять не удается, пока он сам на что-нибудь не переключится. Ну, ты же знаешь… А тут за каких-то полчаса — совсем другой человек! Все-таки алкоголь — великое дело.
— Все то, что не убивает нас, делает нас сильнее, — назидательно произнес Игорь. — Серега это хорошо знает, а ты ни черта не знаешь. Кстати, где мои тарелки с едой? Сказано же — жрать хочу!
— Господи, откуда такие мудреные фразы? — спросила Ира, поднимаясь, чтобы отправиться за едой. — Неужели сам придумал?
— Почти, — ответил Игорь важно. — Это Ницше. Но у нас мысли настолько совпадают, что иногда мне кажется, что в прошлой жизни я им и был.
— А не Заратустрой? — язвительно спросил Сергей.
— Если бы я был Заратустрой, — спокойно сказал Игорь, — я бы так и сказал — был Заратустрой. Но зачем мне врать? Раз я был Ницше — значит, я был Ницше. Мне гордыня не свойственна. Я очень скромен.
— Оно и заметно, — сказала Ира и отправилась на добычу.
— Видал? — спросил Игорь Сергея. — Шпыняет меня. Слова не дает сказать.
— Да брось ты, — ответил Сергей. — Тебя пошпыняешь. Ты же страшный человек!
— Мерси за комплимент, — ответил Игорь, — я знаю, что ты от души.
В этот момент Ира вернулась с едой, и ребята набросились на принесенные яства.
— Вообще-то, это верх домостроя, — сказала Ира, — что я вам хожу за едой, а вы, два как бы рыцаря, сидите на задницах, не делая ни малейшей попытки их оторвать от стульев.
— Фоф флуф, фто фам ифет фа ефой… — начал бубнить Игорь с набитым ртом.
— Что?
— Тот глуп, — сказал Игорь, прожевав здоровенный кусок колбасы, — кто сам ходит за пропитанием, вместо того чтобы отправить на добычу кого-нибудь другого.
— Это опять Ницше? — саркастично спросила Ира.
— Это я, — гордо ответил Игорь. — Избранные мысли князя Игоря.
— Браво, — сказала Ира. — Зал в восторге.
— Ты бы лучше не восторгалась, а записывала, — попенял ей Игорь, — раз уж небо дает тебе счастье общения со мной.
— Сколько ты ему налил? — спросила Ира Сергея. — Всего сто граммов? И это у него от такой дозы поперла неконтролируемая мания величия? Плохо дело. Как мы его лечить-то будем? Я таблеток от этой болезни из Москвы не захватила.
— Клизмами будем лечить, — сказал Сергей. — Говорят, от мании величия хорошо помогает.
— Когда-нибудь, — сказал Игорь печально, — обо мне напишут много-много всяких исследований. И в одном из них будет рассказано о том, как этот великий человек путешествовал с двумя спутниками по Турции, не встречая в их сердцах ни грамма понимания и сочувствия. Там будет написано, — голос Игоря окреп и зазвучал, как у прокурора, требующего для обвиняемого как минимум смертной казни через повешение в кипящем масле, — как он подвергался неслыханным оскорблениям, а его мысли высмеивались неблагодарными слушателями. И когда люди будут читать это исследование, они будут плакать так горько, что розы на окнах поникнут бутонами…
— И шлепнутся, к черту, на пол, — закончил фразу Сергей.
— Вот ты не интеллигент ни хрена, — разозлился Игорь. — Не мыслитель.
— Хватит с нас одного мыслителя, — сказала Ира. — Тебя, любимый. Я бы даже сказала, что и тебя-то слишком много, но боюсь, что в таком величественном состоянии даже эта невинная фраза тебя оскорбит.
— Ничего, ничего, — сказал Игорь, ковыряясь в тарелке. — Оскорбляйте. Пускай потомки узнают, как друзья обращались с лучшим умом своего времени.
— Слышь, — сказала Ира Сергею, — клизмами, по-моему, не обойдемся. Надо будет еще кружку Ремарка использовать.
— Всегда знал, что ты прекрасно разбираешься в искусстве, — язвительно сказал Игорь. — Это же надо Эсмарха с Ремарком перепутать.
— Я просто оговорилась, — сказал Ира, смутившись.
— Хорошая оговорочка, — не отставал Игорь. — Прямо по Фрейду. Старикашка Фрейд много чего рассказал бы по поводу этой оговорочки.
— Ты лучше ешь давай, — сказала Ира. — Нас там небось уже заждались, медик фигов. Устроил тут ампелотерапию…
— Ой, а что это? — удивился Игорь.
— Господи, неужели лучший ум современности не знает такого простого термина? — делано удивилась Ира.
— Не знаю, — с достоинством сказал Игорь. — Великие умы никогда не боялись признать, что они чего-то не знают. Талассотерапию знаю. Апитерапию тоже проходил. Ампелотерапию — не знаю. Что это, мать, колись? Электричеством дергают, что ли?
— Тебя бы не помешало электричеством, — сказала Ира. — Честно говоря, я сама точно не помню, что это такое. Просто всплыло в памяти.
— Понял, — сказал Игорь. — Кстати, ты не помнишь, что такое вегетососудистая дистония с повышенным таратоксикозом и облитерирующим эндартериитом?
— Нет, — недоуменно сказала Ира, — не помню. А что это?
— Да просто что-то всплыло в памяти, — небрежно ответил Игорь.
— Ну и что вы тут делаете? — вдруг раздался громовой голос за спиной у ребят. Они обернулись и увидели Андрюшу, который смотрел на них весьма неодобрительно.
— Что случилось? — спросила Ира.
— Вообще-то, вас уже полчаса весь автобус ждет, — объяснил Андрюша. — На часы бы посмотрели.
— Серег, — скомандовал Игорь, — посмотри на свои новые хронометражки. Заодно и проверим, то ли мы купили или не то.
— Лучше на мои посмотрим, — сказала Ира. — У Сереги какая-то дешевка за пятьсот баксов, а у меня настоящие Rado, между прочим.
— Договорились, смотри на свои, — согласился Игорь. — Хотя хвастаться часами — неприлично.
Ира вскинула руку и внимательно посмотрела на часы.
— Точное время, — сказала она, — то ли восемь восемнадцать плюс-минус пять минут, то ли девять восемнадцать плюс-минус столько же.
— Очень информативно, — похвалил ее Игорь. — Точность хода просто поражает воображение.
— Да они точно ходят, — обиделась Ира. — Но сам же видишь, здесь цифр нет, а только четыре бриллиантика. Попробуй по таким часам время определи.
— Девять часов девятнадцать минут, — сказал Сергей, с удовольствием посмотрев на циферблат Emporio Armani, доставшихся ему вчера после таких упорных боев.
— Видала, мать, какие часы надо покупать? — спросил Игорь подругу. — Такие, по которым иногда даже время можно определить. Это не я сказал, кстати, а Ницше.
— Между прочим, в автобусе мы договорились встретиться ровно в девять часов, — снова встрял в разговор Андрей. — Вас ждут уже полчаса.
— Согласись, — невозмутимо сказал Игорь, — намного хуже, если бы мы всех ждали полчаса.
