Читаем без скачивания Волки в погонах - Сергей Донской

– Ох-ох-ох! – возмутилась Регина.

Ее кривляния остались без внимания, поэтому она демонстративно взяла бутерброд и отхватила зубами сразу половину.

– ЛСД тебе Валентин поставлял? – Дожидаясь ответа, Громов с расстановкой опустошил свой стакан.

Регина уставилась на обращенный к ней профиль. Розовый ломтик ветчины свисал у нее изо рта, как кошачий язык. Спохватившись, она вобрала его губами внутрь и буркнула:

– Допустим.

– Я так и думал, – кивнул Громов, забросив в рот крупную виноградину. – Могу поспорить, что с перебором «кислоты» именно он тебе посодействовал.

– На что поспорить?

Регина кокетливо прищурилась. Впервые она сыграла в «американку» в пятнадцатилетнем возрасте, и воспоминания о том, какое желание двух одноклассников ей пришлось тогда исполнить, до сих пор приятно будоражили ее.

– Спрашиваешь, на что поспорить? – Громов проглотил еще одну виноградину и сунул в рот сигарету. – На то, что тебе неизвестен адрес проживания господина Мезенцева и точное место его работы. – Подумав немного, он добавил: – Точно так же, как и индийский язык.

– Индийский язык? – опешила Регина. – При чем здесь индийский язык?

– Ты на чистейшем санскрите изъяснялась, когда я тебя обнаружил, – сказал Громов без всяких эмоций в голосе. – Вся такая продвинутая. А под тобой – лужа. Зрелище, скажу я тебе, впечатляющее.

Жар тронул сначала шею Регины, потом щеки.

– Где моя одежда? – крикнула она, сорвавшись на визг. – Я ухожу!

– Ты остаешься. Домашний арест, помнишь?

– Ни фига я не помню!

– Плохо, – язвительно произнес Громов. – Иначе ты не искала бы здесь свои тряпки, которые мешали тебе ощутить всю прелесть полета. Не знаю, конечно, каково было тебе там, где ты парила. Но на грешной земле смотрелась ты не ахти. Даже животные ведут себя пристойней.

– Еще вопрос, кто из нас животное! – запальчиво выкрикнула Регина.

Громов покачал головой:

– Не вопрос.

– Вы хотите сказать, что я…

– Я хочу сказать и говорю, что кое-кому выгодно, чтобы ты ползала на карачках, выпрашивая очередную дозу. В конкретном случае ты пресмыкаешься перед Валентином. Так вот, если уж продолжать зоологическую тему, то уважающие себя люди на этой планете перемещаются вертикально. Или у тебя иное мнение на этот счет?

Если бы это было произнесено наставительным или высокомерным тоном, Регина ни за что не смолчала бы. Она принадлежала к той породе девушек, которые за ответом в карман не лезут, даже если они одеты в одну рубашку на голое тело, у которой нет никаких карманов. Однако Громов разговаривал с ней не с позиций праведника, распекающего грешницу. Он просто предлагал Регине взглянуть на себя со стороны, сохраняя при этом нейтралитет. Такую пилюлю, несмотря на всю ее горечь, она кое-как проглотила. Правда, не удержалась от едкой ремарки:

– Не учите меня жить, лучше помогите материально.

– Мужчина, – бросил Громов.

– Что?

– Без обращения «мужчина» эта фраза звучит как-то незавершенно.

– И так сойдет, – буркнула Регина.

Она вдруг почувствовала себя малолеткой, брякнувшей какую-то несусветную глупость в присутствии взрослого человека. А тут еще эта куцая ночнушка с дурацким утенком на груди!

Скрывая смущение, Регина ухватила новый бутерброд и, перемалывая его зубами, уставилась на экран, где продолжалась бесконечная пантомима.

– Включили бы звук, что ли, – предложила она. – Рики Мартин как раз поет.

Громов взял со стола дистанционный пульт и нажал нужную кнопку. Однако послушать латиноамериканского мачо Регине не довелось – на экране запрыгали, стремительно сменяя друг друга, картинки других каналов.

– Жалко вам, что ли?

– Рики Мартина? – Громов приподнял одну бровь. – А почему я его должен жалеть? По-моему, парень очень неплохо устроился. Экзотика, красивые девушки вокруг увиваются.

– Завидуете! – злорадно заключила Регина, в который раз за сегодняшнюю ночь почувствовавшая себя уязвленной.

– Чего я меньше всего желал в этой жизни, – сказал Громов, – так это выделывать коленца перед зрителями. Чтобы быть клоуном или там поп-певцом, требуется особое призвание. У меня его нет.

Регина хотела было возразить, что клоуны и певцы – разного поля ягоды, но с мысли ее сбило изображение циферблата, возникшее на экране. Секундной стрелке осталось сделать один оборот, чтобы часы показали ровно пять.

– Уже утро? – удивилась она.

– Если хочешь, – предложил Громов, – можешь открыть шторы. Не забыла еще, как солнце выглядит?

– Очень оно мне нужно, солнце ваше. В такую рань я обычно дрыхну без задних ног.

– Как насчет передних?

– Со своими ногами я как-нибудь сама разберусь. Без посторонней помощи.

– Смотри не запутайся. – Громов усмехнулся. – А вообще-то выспаться тебе не мешает. Сейчас послушаю сводку новостей и выключу телевизор. Отдыхай.

Регина оперлась на диван локтем и от нечего делать принялась смотреть новости. То, что в таком положении угол стола заслонял ей часть экрана, ее абсолютно не волновало. Она никогда не понимала своего отца, не пропускавшего ни одной информационной передачи. Она вообще его не понимала, как и он ее. Со дня его гибели Регина не проронила ни слезинки. А сегодня вдруг воспоминание о нем причинило ей боль.

– Вам сколько лет? – спросила она у Громова.

– Много.

– Сорок?

Он повернулся к ней и без улыбки ответил:

– Сто.

– А выглядите моложе, – пошутила в ответ Регина.

– Зато чувствую себя значительно старше. – Помолчав, Громов добавил: – Иногда.

– Почему?

– Потому что со временем жизнь начинает утомлять. Когда-нибудь поймешь, к сожалению.

– Я и сейчас понимаю. Лично мне…

– Тихо!

Регина, оборванная на полуслове этим властным окриком, даже не успела обидеться. На экране возникла фотография… Валентина, который почему-то был снят в военной форме и лихо заломленной фуражке. Еще больший сумбур в мысли Регины вносил заунывный голос за кадром:

– …и его водитель скончались на месте. Как сообщили нам представители московского военного округа, подполковник Рябоконь Сергей Леонидович занимал должность начальника особого отдела. Расследование обстоятельств его гибели в настоящее время…

Голос диктора уплыл куда-то, когда перед глазами Регины возникли кадры, снятые на месте происшествия. Ночное шоссе, освещенное прожекторами и фарами автомобилей: милиция, «Скорая помощь», микроавтобус, солидная иномарка и даже пожарная машина. Груда искореженного металла посреди лоснящейся лужи. Возбужденно жестикулирующие люди. И два окровавленных тела прямо на асфальте. Наткнувшись на них, объектив камеры поспешно переместился на лицо румяного милиционера в белой портупее через плечо.

– Осмотр места ДТП, тсзть, позволяет сделать вывод, – веско заявил он. – Потерпевшие, тсзть, совершали обгон со значительным превышением скорости. – Широкий, но совершенно ничего не объясняющий жест. – В это самое время по встречной, тсзть, полосе двигалось транспортное средство, именуемое «КамАЗ». – Оператор мельком показал зрителям мятую кабину грузовика, а милиционер, посопев немного, выдал заключительное резюме: – Тсзть, данное столкновение явилось результатом неосторожности водителя легковой автомашины, которая, тсзть, и привела к вышеупомянутому столкновению, вызванному… вызванному…

Так и не выпутавшись из словесных дебрей, милиционер приосанился, но его тут же сменил обозреватель ТВ-6, человек тщедушный и изнуренный какими-то неведомыми недугами. Голова его так и клонилась набок под тяжестью массивных очков. Демонстрируя всем своим видом, каких героических усилий ему стоит сидеть прямо перед камерой, он уныло пробубнил:

– Водитель «КамАЗа» с места аварии скрылся, однако, как утверждают компетентные органы, задержание его произойдет в самом ближайшем будущем. Представитель военной прокуратуры, с которым побеседовал наш корреспондент, настаивает на том, что следствие должно проводиться его ведомством, а не Федеральной службой безопасности. Вместе с тем, как утверждает он, нет никаких оснований подозревать, что гибель начальника особого отдела подполковника Рябоконя явилась результатом умышленного покушения.

Регина решила уже, что Валентин лишь померещился ей, но тут телевизор услужливо продемонстрировал ей все тот же снимок. «А ему идет военная форма, – машинально отметила девушка и так же машинально добавила про себя: – Шла».

– Знакомый?

Стрельнув глазами в сторону задавшего вопрос Громова, Регина помотала головой:

– Нет. С чего вы взяли?

– Лицо у тебя изменилось, девочка.

– Устала я. Глаза слипаются.

– Ну-ну, – неопределенно хмыкнул Громов. – Отдыхай. Если ненароком жених приснится, передавай ему привет. А лучше сразу попытайся до меня докричаться. Я тебя разбужу.

Спальня еще хранила запах женщины, мечтавшей сделаться здесь полноправной хозяйкой. Но всевозможным безделушкам, которыми Лариса метила облюбованную территорию, было теперь место на мусорной свалке. Если хранить предметы, напоминающие о людях, с которыми ты когда-то был близок, то целый музей получится. Бесконечная выставка горестных воспоминаний.