Когда процессия прошла мимо, она заставила себя сойти с места и пошла, сначала дрожа и спотыкаясь, как пленники, а потом, чуть пообвыкнув, бросилась бежать. София летела, легкие ее разрывались, сердце почти лопалось. Она не остановилась, пока не добежала до кабинета.
В следующее воскресенье после обеда Бернар Лэнглуа работал в церковном приходе в Сент-Питере и заскочил к Шарлю.
За те два года, что на Джерси пришли немцы и Шарль был вынужден закрыть свое агентство «Картре Турс», жизнь Бернара полностью изменилась. Перемены были не к лучшему, как он часто мрачно раздумывал, но в то же время избежать их было нельзя, и поскольку Бернар никогда не был любителем попусту растрачивать энергию, распыляя ее на вещи, над которыми был не властен, то он мог поздравить себя, что даже при таких обстоятельствах дела его идут не так уж плохо.
На следующий день после того, как Шарль огорошил его новостью, что агентство закрывается, он предпринял долгую прогулку вдоль красивой набережной Сент-Клемент. Он все еще пребывал в состоянии полушока после взрыва. Тот факт, что он лишился работы, казался ему незначительным, после того как он соприкоснулся со смертью. Он понял, что мог быть легко убит. Если бы бомба упала вместо улицы на контору, проблемы с будущим волновали бы его меньше всего. В худшем случае, будущего бы не было вообще, а в лучшем – он валялся бы в госпитале с ужасными ранениями, как у той девушки в белом платье. Бернар никак не мог выкинуть ее из головы. Сколько он ни пытался не думать о ней, ее образ все время вставал перед его глазами – ее вялое, переломанное тело, лежавшее в самой гуще завала, пятна крови на белом платье, трепещущий на ветру изумрудно-зеленый шарф. Ночью он просыпался несколько раз подряд, весь в испарине, и лежал, вглядываясь в темноту. Увиденное вновь и вновь вставало перед ним. Но днем здравый смысл Бернара одерживал верх – по крайней мере на уровне сознания. Что случилось, то случилось. Даже если все время переживать это заново, все равно ничего не изменишь. Его не убили и не ранили, и, будучи благодарным судьбе за это, он не должен прекращать помогать своей семье добывать пропитание и обеспечивать крышу над головой. Жизнь продолжается, и он должен строить планы.
Бернар все шел и шел, нагнув голову и засунув руки в карманы. Небо над его головой было ясным, голубым, его портил лишь белый след от немецкого самолета. Через некоторое время сильный бриз прояснил его голову и успокоил издерганные нервы. Но проблема оставалась – что делать, как заработать денег на острове, оккупированном врагом?
Наверное, подумал Бернар, надо было бы уехать и вступить в армию, вместо того чтобы медлить, демонстрируя преданность Шарлю. Подумав о том, что вчера сотворил немецкий самолет с той девушкой, он, конечно, пожалел, что не вступил в армию, – тогда бы он мог лицом к лицу столкнуться с человеком, сбросившим бомбу, а заодно убить нескольких его соотечественников. Но какой бы был сейчас смысл тратить время и сожалеть о том, что не сделано, что толку размышлять о том, что надо было сделать! Единственное, что имело значение, – это то, что он собирается делать сейчас.
И почти тут же, как только он поставил перед собой этот вопрос, Бернар знал, каким будет ответ. И это несмотря на то, что он старался избежать решения этого вопроса, ведь оно ни на йоту не привлекало его. Но через несколько минут, попытавшись представить себе приемлемую альтернативу и не преуспев в этом, Бернар вновь положился на свой здравый смысл.
Делать было нечего – надо возвращаться в электрическую компанию, если они примут его обратно. Его чутье подсказывало ему: это наилучший выход. Неважно, кто сейчас у власти на Джерси, – все равно люди нуждались в основных удобствах: в воде, электричестве, газе, линиях связи – и это будет всегда, как бы плохо ни обернулись дела. Электрическая компания будет обеспечивать его зарплатой, в которой так сейчас нуждается его семья.
Однако Бернар решил, что не позволит снова заманить себя в ловушку конторы. Как только закончится война, он ни за что не останется на вспомогательных должностях. Ведь существует столько интересных ремесел, которые принесут ему гораздо больше пользы, чем умение разбираться в документации электрической компании.
И уже на следующий день Бернар отправился на встречу со своим прежним боссом и высказал ему все, что у него на уме, опустив, конечно, свои планы на время окончания войны. К его огромному облегчению, ему предложили должность ученика инженера – но, конечно, под началом немецкого командования.
В практических делах Бернар схватывал все быстро – во многом ему это давалось легче, чем академические занятия, над которыми он потел в классе. Тут был определенный порядок и метод, благодаря которому он обучался, получал ощутимые результаты. И сейчас, после двухлетнего перерыва, он был способен выполнять ту же работу, что выполняли многие другие, прозанимавшиеся этим всю жизнь. И, уж конечно, Бернар был более квалифицированным, чем его отец, хотя у него хватало ума и такта не распространяться об этом. И еще – благодаря этой работе, приносившей ему деньги, он мог относительно свободно передвигаться по острову, скованному комендантским часом и другими ограничениями.
В полдень, когда ему довелось наткнуться на Шарля, Бернар работал на восстановлении кабеля в Сент-Питере. Он собирался было собрать оборудование и возвращаться назад в Сент-Хелиер, но оглянулся и увидел своего бывшего работодателя, шедшего по противоположной стороне улицы.
Бернар удивился – он слышал, что Картре выгнали из собственного дома, но понятия не имел, что они живут в Сент-Питере. Он громко поприветствовал его, и Шарль, сияя, пересек улицу, так же, как и Бернар, удивленный встречей.
– Бернар! Ну как ты, что ты здесь делаешь? Бернар объяснил ему, и Шарль усмехнулся:
– Я знал, что ты не будешь долго бить баклуши! Надеюсь, это не значит, что я теряю тебя! Я собираюсь возродить агентство, как только закончится эта проклятая война и все вернется в нормальное русло. Понимаешь, мне понадобится твоя помощь.
Бернар ничего не сказал. Сейчас не время, подумал он, говорить Шарлю, что за время последних двух лет он много передумал о том, что будет делать после войны, и что уже принял решение постараться организовать собственный бизнес. Бизнес, связанный с электричеством, может приносить доход, можно будет извлечь пользу и из своих вновь приобретенных знаний, что тоже даст ему шанс встать во главе дела. И если в прежние дни работа в туристическом агентстве представлялась ему отличной стартовой площадкой, сейчас, по прошествии времени, он почувствовал, что, когда «все вернется в нормальное русло», как выразился Шарль, вряд ли его сможет удовлетворить роль сияющего конторского мальчика.
