Ну, и итог: смертность у крепостных росла всю вторую четверть века и к концу ее достигла почти шестидесяти на тысячу, тогда как у свободного населения Империи была - лишь чуть больше среднеевропейских сорока. В 40-х и 50-х годах смертность среди помещичьих крестьян сплошь и рядом превышала рождаемость - прежде такая жуть творилась разве только в военных поселениях. И никакие войны-неурожаи тут ни при чем, ведь среди государственных крестьян, прямо по соседству, ничего похожего не наблюдалось; а "при чем" была - сверхэксплоатация-с!.. Это при том, что Николай и законы принимал специальные, чтоб ту барскую живодерню хоть в какие-то рамки приличия ввести - но что ж тут поделаешь, коли численность дворянства за полвека с небольшим выросла вчетверо, и все кушать хотят, да еще и обзаводиться всякими затейливыми продуктами заграничной промышленной революции... Так что тянуть с реформой было уже некуда - всё, край.
- Сверхэксплоатация - это прям как будто из революционной брошюры, - хмыкнул ротмистр (благо отношения позволяли).
- Это - из государственных статистических отчетов. А если демографическая статистика сама по себе выглядит как революционная брошюра, это, согласитесь, больше говорит о правящем режиме, нежели о революционерах... Заметьте: главная организация тех революционеров именуется "Земля и воля". Так вот, по части "воли" никаких особых возражений от нынешних крепостников не поступало - их вполне устроила бы, к примеру, аграрная программа наших светочей свободы, декабристов: "освобождение" крестьян без земли. Император, по счастью, на это не повелся - и продавил-таки правильный вариант освобождения, с земельным наделом; да, верно - лишь с частью земли, и за грабительский выкуп (так что мужики в массе своей все равно остались недовольны), но добиться большего он не мог никакими силами - ну, разве что возглавить самолично ту "Землю и волю"... Сопротивление реформе и так-то было совершенно бешеное, на всех уровнях - от уездных дворянских собраний до верхушки госаппарата, ту реформу готовившего...
- А это правда, будто в ночь подписания Манифеста император держал прямо у Зимнего катер под парами?
- Правда. И покушений опасался всерьез. И имел для тех опасений все основания... Так вот, по ходу той борьбы "крепостников" с "реформаторами" - назовем их так - и вспомнили вдруг о Русской Америке. Кого-то из реформаторов (вроде бы Милютина) осенила идея: возложить проведение реформы в Америке на самих же крепостников, укомплектовав их лидерами новообразованное Министерство колоний: справятся - молодцы, нет - можно гнать со службы; в любом случае, шаловливые ручонки их на всё обозримое время будут заняты. И если бы Петербургу удалось поставить на своем, Калифорния с "восстановленной вертикалью власти" стала бы для тех ребят неплохим утешительным призом. Как известно, "Революция это прежде всего сто тысяч вакансий" - ну вот и здесь похоже...
- И что - государь тАк вот, безропотно, сдал своих компаньерос ?
- Ну, сказывают, будто поначалу он был против, но апологеты идеи поставили вопрос ребром: "Выбирайте, Ваше Величество, что вам нужно: великие Америки или великая Россия?" - и тот согласился разыграть этот "гамбит с жертвой фигуры"... Они ведь у нас вообще любят всяческие "гамбиты" и концепцию "меньшего зла" (которое "меньшим" сплошь и рядом оказывается исключительно для них лично...), да и компаньерос тех сдают уже не в первый раз - при полном, впрочем, ихнем понимании.
...Николай Павлович очень удачно для себя дезертировал тогда в мир иной, откосив от необходимости самолично подписывать капитуляцию в достойно увенчавшей его правление Крымской войне и переведя стрелки на наследника. Принять поставивший точку в военных действиях австрийский ультиматум России от 2 декабря 1855 года выпало уже Александру. Понятно, что у его представителя на Парижском конгрессе, графа Орлова, козырей на руках было - шиш да кумыш, и отстаивать еще и интересы Калифорнии (которая сильно облегчила положение Метрополии, фактически выведя из войны Англию) тому было просто не с чем. Колония опять оказалась предоставлена самой себе - и опять успешно отбилась в одиночку!
Французская эскадра, пришедшая на Хавайи дабы оккупировать базу Русско-Американской компании в Жемчужном, столкнулась с совершенно непредвиденными препятствиями. Оказалось, что многоопытный переговорщик Орлов сделал-таки свой подарок петроградским компаньерос, коим всегда симпатизировал, а именно: крайне хитроумно (при кажущейся простоте) сформулировал соответствующий пункт Парижских соглашений - что Российская империя "не возражает против включения Жемчужного в состав Французской Полинезии" (вместо недвусмысленного "Россия уступает Франции Жемчужное"). Кронпринц Каланихиапу уведомил тогда от лица Хавайского правительства командующего эскадрой вице-адмирала Пьера Боннэ и прибывшего с ней специального представителя Императора барона д'Ариньяка, что "Его Королевское Величество и Королевский совет крайне удивлены тем, что Российская и Французская империи находят возможным распоряжаться судьбой части хавайской территории, даже не ставя о том в известность хавайские власти"; Королевство, как известно, не принимало участия в Парижской конференции, Жемчужное было сдано в столетнюю аренду именно Русско-Американской компании, а вовсе не Российской империи, и никакая передача этой территории третьей стороне тем договором не предусмотрена. Британский же консул в Хонолулу, сэр Рой Харрод, в свой черед, уведомил д'Ариньяка, что Империя и Ост-Индская компания решили-таки присоединиться к договору о Вечном нейтралитете Хавайев, со всеми его протоколами о коллективной защите Архипелага от иноземной агрессии (противоестественный англо-французский союз не пережил спровоцировавшего его Николая); от "поспешных и необдуманных действий" предостерег барона и Сэмюэль Симпсон - от лица Соединенных Штатов, еще одного гаранта хавайского нейтралитета.
Если бы то Жемчужное "плохо лежало", сами по себе все эти демарши вряд ли удержали бы адмирала Боннэ от соблазна захватить порт, следуя вековечному принципу "Beati possidentes - Что взято, то свято", и предоставить потом барону д'Ариньяку тушить дипломатический скандал. Однако калифорнийский консул Сергей Свержин и начбазы кавторанг Штубендорф доходчиво растолковали адмиралу, что тот пункт Парижских соглашений следует понимать так: Российская империя не станет препятствовать французской аннексии Жемчужного (ибо не имеет к тому реальных возможностей), однако она не возбраняет частной Русско-Американской компании защищать свою территорию - собственными силами и на собственный страх и риск. Так вот, Компания - не принимавшая, как и Хавайское королевство, участия в Парижском конгрессе и ничего там не подписывавшая - будет защищать Жемчужное "всеми имеющимися у нее средствами": хотите еще один Елизаветинск? - вы его получите!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
