мне не нравится, когда серьезный разговор подменяют диким коктейлем криминальной, люмпен-истеричной и альковной тематики, как это было сразу после возбуждения дела Оборонсервиса. И главное — в этой вакханалии утонули голоса тех, кто задавал очень существенные (не только для моего клиента, но и для общества) вопросы. В чем истинные причины опалы Сердюкова? Отчего так внезапно прозрела военная юстиция? Сейчас ситуация несколько изменилась, хотя искаженные сведения продолжают систематически появляться в публикациях.
— Вы говорите об искажениях? Или Вам, как адвокату Анатолия Сердюкова, не нравится жесткий тон публикаций?
— Я говорю именно об искажениях.
— Можете привести примеры?
— Конечно могу. Например, была широко растиражирована информация о якобы изъятой y бывшего руководителя Департамента имущественных отношений Минобороны Евгении Васильевой коллекции уникальных картин известных художников.
— Что, художники оказались неизвестными, а картины неуникальными?
— Пресса писала о полотнах кисти Айвазовского, Репина, Левитана с намеком, что они были вывезены из Культурного центра ВС РФ. На самом деле у Васильевой было изъято 36 картин, привезенных ею с прежнего места жительства, из Петербурга, работ классиков там нет, как нет и картин, принадлежащих Министерству обороны. Точно так же СМИ распространяли дезинформацию о якобы 13-комнатной квартире.
— И квартира оказалась малогабаритной «хрущевкой»?
— По данным БТИ, жилая площадь квартиры Васильевой на Остоженке не превышает 120 квадратных метров, в ней 4 комнаты плюс подсобные помещения. Квартиру эту Васильевой купил отец еще до того, как она заняла крупный пост в Минобороны. К той же категории лжесенсаций относятся и сведения об арестах заграничных счетов Васильевой, опровергнутые затем не только ее адвокатами, но и самими следователями. Складывается впечатление, что истерия в прессе по данному делу не только искусственно и регулярно подогревается, но и организуется из единого центра. Кстати, не могу не отметить, что и при изложении существа обвинений по делу Оборонсервиса тоже далеко не все так однозначно, как это представляют общественности следственные органы.
— Насколько я понимаю, основные обвинения, предъявленные фигурантам этого дела, связаны с распродажей активов Министерства обороны по заниженным ценам, что привело к многомиллиардному ущербу. Цены, по которым распродавалась военная недвижимость, названы и не опровергнуты. Речь идет о неадекватных суммах — это очевидно не только специалистам.
— Именно такую картину пытаются нарисовать представители следствия, умалчивая o весьма существенных деталях, позволяющих взглянуть на ситуацию совсем по-иному. Чтобы мои доводы были более понятны, начну со справки. Оборонсервис — это не одно предприятие, а многопрофильный холдинг, представляющий собой вертикально интегрированную структуру, чьи низовые организации разбросаны по всей стране. Эффективная деятельность такого холдинга возможна лишь при условии нормальной работы всех его звеньев. Теперь представьте себе, что в реальных условиях часть входящих в Оборонсервис предприятий находится в предбанкротном состоянии, по причине отсутствия денег не поставляются запчасти для ремонта военной техники, начинаются забастовки из-за невыплаченной заработной платы, населению отключают электроэнергию… Разве в такой ситуации разумный хозяин, изначально имея намерение избавиться от своих непрофильных и проблемных активов, станет торговаться c потенциальными покупателями? Тем более если его регулярно «вызывает на ковер» руководство страны и требует принять меры для снятия в регионах социального напряжения. Другими словами — если маме-папе для сложной операции ребенку срочно нужны деньги, разве они будут думать, как бы подороже продать свои подержанные, да и не сильно нужные «жигули»?
— Мне кажется, Ваше сравнение не слишком корректно. У гипотетических мамы-папы, о которых Вы говорите, кроме подержанных «жигулей», ничего нет, а у Министерства обороны огромный и к тому же растущий бюджет, в рамках которого можно решить куда более серьезные проблемы, чем невыплата зарплаты на отдельном предприятии.
— Не думаю, что Вы правы. Бюджет серьезный, но и нерешенных проблем немало. Но я бы обратил Ваше внимание на следующее: даже несмотря на то, что сделки проводились в условиях дефицита времени, во всех случаях реализации имущества предварительно были затребованы заключения профессиональных оценщиков. Нет ни одного случая, чтобы активы продавались ниже стоимости, определенной при такой оценке. Хотя на самом деле по закону она вовсе не требовалась: согласно гражданскому законодательству здесь действовало правило свободы договора c абсолютно легальным правом установления продажной цены на основании взаимного соглашения сторон. Поэтому ни o каком «занижении» в принципе не может идти речи. Интересно, что по этому поводу такая авторитетная газета, как «Ведомости» (№ 134 от 29.07.2013), провела опрос представителей риелторских агентств и все они подтвердили, что продажные цены на реализованную недвижимость «вписывались в погрешность оценки».
Я бы еще как-то мог понять, если бы обвинители, утверждая, например, что некое здание на самом деле стоит не 700 миллионов, за которые оно продано, а миллиард рублей, заявили, что Главная военная прокуратура или Следственный комитет сами готовы скинуться и выкупить его по той самой «рыночной» цене. Но пока этого нет, как и не было конкретных покупателей по таким ценам, позиция следствия представляет собой, как говорят шутники, не более чем теоретическое размахивание руками.
Буквально на днях Минобороны назвало цифры, из которых следует, что из 256 назначавшихся в 2010–2012 годах аукционов по продаже высвобождающегося имущества 2/3 не состоялось из-за отсутствия покупателей. Очень красноречивый ответ фантазерам, декларирующим некие мифические «рыночные» цены.
— Я, в отличие от Вас, не знаю этого дела в деталях. Зато хорошо представляю себе, с какой легкостью у нас в стране находят нужных оценщиков и не запрещенные законом методы, когда государственное имущество надо быстро сбыть в частные руки. Вы уверены, что тут не было никакой корысти? Или, говоря юридическим языком, коррупционной составляющей?
— Как юрист, я бы предпочел говорить о конкретных обвинениях или хотя бы подозрениях. На данный момент, насколько я знаю, ни о какой коррупционности в деле Оборонсервиса речь не идет.
— Евгении Васильевой, которая, собственно, и осуществляла распродажу активов Минобороны, предъявлены серьезные обвинения в злоупотреблениях. Но удивительно — наш суд, который исправно отправляет обвиняемых под арест, вдруг продемонстрировал гуманность. Не проявив ее, к примеру, по отношению к участницам Pussy Riot. Чем объяснить такое добросердечие судей?
— Я бы не стал иронизировать по этому поводу. Отвечая на Ваш вопрос, для начала приведу цитату из выступления Генерального прокурора РФ Юрия Чайки на одном из заседаний в Совете Федерации: «Неадекватно состоянию преступности широко применяется в качестве
