— Генри, мой мальчик, — улыбнулся инспектор, — мы, можно сказать, свихнули мозги на этом деле. Да еще время поджимает… Как бы мне хотелось…
Но он не сказал, чего бы ему хотелось. Крепко взяв за руку Джуну, он пожелал спокойной ночи Панзеру, Нейлсону, Вели и окружному прокурору и ушел из театра.
Когда инспектор отпер дверь в свою квартиру, Джуна поспешно подобрал с пола желтый конверт. Его явно подсунули в щель под дверью. Джуна замахал конвертом перед лицом инспектора.
— Это от мистера Эллери, провалиться мне на этом месте! — воскликнул он. — Я знал, что он не забудет!
Радостно оскалившись и помахивая телеграммой, он, как никогда, был похож на обезьянку.
Инспектор выхватил у него конверт и, не снимая пальто и шляпы, включил в гостиной свет. В конверте оказалась полоска бумаги с текстом телеграммы.
Джуна был прав: телеграмма была от Эллери.
«Доехал благополучно. Шовин в восторге. Рыбы полно. Кажется, я решил твою проблему. Советую последовать примеру выдающихся личностей: Рабле, Чосера, Шекспира и Драйдена, которые советовали выдавать вынужденные действия за добровольные. Почему бы тебе тоже не заняться шантажом? Не шпыняй Джуну понапрасну. Твой Эллери».
Инспектор изумленно смотрел на безобидный клочок бумаги, и его лицо расцвело озарением.
Он схватил Джуну за руку, нахлобучил на его лохматую голову шапку и потянул за собой.
— Ну, сорванец! — с ликованием воскликнул он. — Пошли за угол и отметим это событие парой стаканчиков крем-соды.
Глава 20
В которой мистер Майклс пишет сочинение
Инспектор Квин бодрой поступью вошел в свой крошечный кабинет и сбросил пальто на стул. Впервые за истекшую неделю он был похож на себя.
Было утро понедельника. Он потер руки, замурлыкал «Тротуары Нью-Йорка», бухнулся в кресло и быстро просмотрел накопившиеся на столе рапорты и почту. Примерно полчаса он звонил по телефону и отдавал устные распоряжения своим подчиненным. Потом взглянул на бумаги, которые принесла ему стенографистка, и, наконец, нажал одну из кнопок на столе.
В дверь тут же вошел Вели.
— Привет, Томас! — дружелюбно сказал инспектор. — Ну и как ты себя чувствуешь в этот благодатный осенний денек?
Вели позволил себе улыбку.
— Неплохо, инспектор. А вы? В субботу вы как будто были не в духе.
Инспектор хохотнул.
— Это — дело прошлое, Томас. Мы с Джуной вчера были в зоопарке и отлично провели четыре часа в обществе братьев наших меньших.
— Этот ваш пострел, наверно, чувствовал себя в своей стихии, — проворчал Вели, — особенно среди обезьян.
— Ну-ну, Томас, — укоризненно сказал инспектор, — насчет Джуны ты заблуждаешься. Голова у него варит очень даже неплохо. Поверь моим словам: из него получится великий детектив.
— Из Джуны? — Вели серьезно кивнул. — Наверно, вы правы, инспектор. Я за этого мальчишку дам свою правую лапу. Ну и какая у нас сегодня программа, сэр?
— Дел у нас сегодня очень много, Томас, — загадочно ответил инспектор. — Ты нашел Майклса, как я тебя просил?
— Само собой, инспектор. Он целый час ждал меня на улице. Пришел рано утром вместе с Пигготтом, который все эти дни ходил за ним по пятам. Как же ему это надоело!
— Я всегда говорил, что только дурак идет работать в полицию, — с усмешкой сказал Квин. — Тащи тельца на заклание.
Вели вышел и через минуту появился с Майклсом. Тот был в темном костюме, весь его облик выражал беспокойство.
— Так вот, Томас, — сказал инспектор, указав Майклсу на стул у своего стола. — Запри дверь с той стороны и не пускай сюда никого, даже начальника управления. Понятно?
Вели потушил в глазах искру любопытства, сказал «о'кей» и ушел. Через матовое стекло двери можно было смутно рассмотреть расположившуюся за ней массивную фигуру.
Через полчаса шеф позвал Вели. Тот отпер дверь и увидел на столе перед инспектором дешевый конверт. Он был не запечатан, из него торчал листок бумаги. Майклс стоял перед столом. Он был бледен и комкал в руках шляпу. Зоркий взгляд Вели заметил чернильное пятно на пальцах левой руки Майклса.
— Позаботься о мистере Майклсе, Томас, — нежным голосом сказал инспектор. — Развлекай его. Сегодня, например… ну, хотя бы сходи с ним в кино. Во всяком случае, обращайся с ним по-хорошему и жди, пока я с тобой не свяжусь. Никакого общения с посторонними, Майклс! Понятно? — строгим голосом сказал он камердинеру Филда. — Иди туда, куда тебя поведет сержант, и никаких мне штучек!
— Вы же знаете, что я с вами ловчить не стану… — угрюмо пробурчал Майклс. — И зачем вы только…
— Предосторожность, Майклс, элементарная предосторожность, — с улыбкой ответил инспектор. — Идите, ребята, развлекайтесь.
Майклс и Вели ушли. Квин покачался на задних ножках кресла, задумчиво взял лежавший перед ним конверт, вынул из него листок бумаги и с улыбкой прочитал написанный на нем текст, в котором не было ни даты, ни обращения.
«Пишущий эти строки — Чарльз Майклс. По-моему, вы меня знаете. В течение двух лет я служил у Монте Филда.
Не буду ходить вокруг да около. В прошлый понедельник вы убили Филда в Римском театре. В воскресенье Филд сказал мне, что в понедельник у него назначено с вами свидание в театре. Об этом знал я один.
Кроме того, я знаю, почему вы его убили. Вы хотели завладеть документами, которые он прятал в шляпе. Но вы не знаете, что украденные вами документы — не оригиналы. Чтобы это доказать, я вкладываю в конверт листок из показаний Нелли Джонсон, которые находятся в архиве Филда. Если вы не уничтожили документы, которые нашли в шляпе Филда, сравните их с этим листком. Вы убедитесь, что я не пытаюсь взять вас на пушку. Остальные подлинные документы надежно спрятаны, и вы их никогда не найдете. Могу вам сообщить, что и полицейские ищут их высунув языки. Как бы вам понравилось, если бы я принес их инспектору Квину?
Я могу продать вам эти документы за двадцать пять тысяч долларов. Вам надо будет принести эту сумму в условленное место, и тогда я передам вам документы. Мне нужны деньги, а вам нужны документы и мое молчание.
Давайте встретимся завтра в двенадцать часов ночи на седьмой скамейке по правой стороне асфальтированной аллеи в Центральном парке, той, что начинается в северо-восточном углу на пересечении Пятьдесят девятой улицы и Пятой авеню. На мне будет серое пальто и серая фетровая шляпа. Скажете мне пароль: «Документы».
Никаким другим способом вы бумагами не завладеете. И не ищите меня до назначенного часа. Если вы не явитесь на свидание, я буду знать, что мне делать».
Слова в письме теснились неровными рядами. Внизу стояла загогулина, изображавшая «Чарльз Майклс».
Инспектор вздохнул, лизнул и запечатал конверт и долго глядел на имя и адрес, написанные на нем тем же почерком. Потом неспешно приклеил марку.
Нажал другую кнопку, и появился детектив Риттер.
— Доброе утро, инспектор.
— Доброе утро, Риттер. — Инспектор как бы взвесил письмо в руке. — Чем ты сейчас занят?
— Да ничем особенно, инспектор. Помогал до субботы инспектору Вели, но сегодня утром никаких заданий по делу Филда не получал.
— Тогда получай задание. — Инспектор улыбнулся и протянул ему конверт. Риттер взял его с недоумевающим видом. — Иди на угол Сто сорок девятой улицы и Третьей авеню и брось это письмо в ближайший почтовый ящик.
Риттер поскреб в голове, поглядел на шефа и, наконец, вышел, сунув письмо в карман.
Инспектор опять стал качаться на задних ножках кресла, сунул в нос понюшку табаку и с удовлетворением чихнул.
Глава 21
В которой инспектор Квин задерживает преступника…
Во вторник, 2 октября, ровно в половине двенадцатого ночи высокий человек в черной фетровой шляпе и черном пальто с поднятым воротником вышел из вестибюля небольшой гостиницы на Пятьдесят третьей улице, недалеко от ее пересечения с Седьмой авеню, и быстро пошел по направлению к Центральному парку.
Дойдя до Пятьдесят девятой улицы, он повернул на восток и пошел по пустынной дороге к Пятой авеню. У входа в Центральный парк со стороны Пятой авеню он остановился в тени большой угловой тумбы и прислонился к ней в небрежной позе. Достал сигарету, и пламя спички осветило его лицо. Это было слегка исчерченное морщинами лицо пожилого человека. Над верхней губой нависли усы с проседью. Под шляпой виднелись седые волосы. Затем спичка погасла.
Он неподвижно стоял у бетонной тумбы, засунув руки в карманы пальто и попыхивая сигаретой. Внимательный наблюдатель заметил бы, что руки этого человека слегка дрожат и что его нога в черном ботинке нервно постукивает по тротуару.
