его снова в магазин, Сергей купил разных: кислых, сладких, кисло-сладких, зеленых, даже на вид дубовых, темно-красных, почти бордовых, ароматных желтых. – Мамочки, какое же первым выбрать?
Сергей только посмеивался над Лерой. Такая забавная стала. А еще ему очень нравилось, что в некоторых местах она поправилась.
– Не вздумай поднимать пакеты, сейчас все на кухню отнесу.
– Я сегодня лазанью готовила от нечего делать. Так ровно шампиньоны я еще никогда не нарезала, – Лерка наконец-то выбрала одно яблоко – бордовое. С ним и пошла на кухню.
– Я скоро в дверь проходить перестану, – Сергей двинулся следом, прихватив покупки. – Ты невозможно вкусно готовишь.
– Серёж, шутишь, да? – Лера с недоумением посмотрела на мужа. – Да тебя скоро ветром сносить будет! Столько бегать по этой стройке.
– Ты хочешь, чтобы я ушел? – Сергей был спокоен.
– Дурак, что ли? – Лера покрутила пальцем у виска. – Тебе же нравится. Да и Ястребов этот теперь с тебя не слезет. А Востровский пусть локти кусает! – воинственно закончила она. – Иди уже переодевайся, что-то я кушать хочу.
Пока муж переодевался в шорты и футболку, Лерка накрыла на стол. За мужем нужно хоть иногда ухаживать. После Сергей, как всегда, устроился на диване с ноутбуком, важный такой, что просто слов нет. А она, запихнув подушку под спину, приютилась к нему под бок.
Чертежи навевали скуку, и Лера, включив телевизор, принялась бездумно щелкать по каналам, не задерживаясь нигде больше, чем на секунду. Шел выпуск новостей, и взгляд зацепился за знакомое название небольшой гостиницы.
– Серёж, – позвала она мужа, – Серёжа!
– Что? – вынырнул он из своих мыслей.
– Гостиница “Изумрудная” – это же проект Востровского?
– Да, – а сам уже пристально вглядывался в экран телевизора. Отобрав у жены пульт, сделал звук погромче.
– … часов тушат огонь. На место стянуты все силы пожарных частей номер восемь, семнадцать и пятой центральной, – говорила журналистка, за спиной которой из окон недостроенной гостиницы вырывались черные клубы дыма. – Буквально час назад пожар удалось локализовать. Часть гостиницы внутри обрушилась. Пострадали трое пожарных. Сейчас они находятся в реанимации ожогового центра в крайне тяжелом состоянии.
– Пятая центральная… – голос Леру не слушался. Кадры пожара приводили в ужас.
– Данька, – Сергей тут же схватил телефон, но абонент не брал трубку. – На смене.
– А узнать, кто именно, можно как-то? – она глазами, полными слез, смотрела на мужа. – Ну не пойдет же он в огонь с сотовым?
– Наверное, должны сообщить родным. Я когда в город ехал, видел столб дыма, но мой объект в другой стороне, – он вздрогнул от завибрировавшего в руке сотового. – Да. Да, мы смотрим новости. Алла, блин!
– Данька в реанимации, – сообщила Алла и всхлип перешел в какое-то жуткое завывание.
– Это точно? – паника сдавила горло, стало трудно сделать вдох. Лера смотрела на него огромными глазами, полными страха, закрыв рот ладонью.
– Точно, – подтвердила Алла. – Родителям уже тоже сообщили.
– Я еду, – Сергей поднялся с дивана.
– Я с тобой, – Лера тоже вскочила.
– Только Лерки с пузом там и не хватало, – сквозь всхлипы проговорила рыжая. – Мира тоже рвется, но… – она высморкалась и продолжила, – пустят только родителей и Еву. Они уже там. Серёж, я приеду? – робко спросила она.
– Конечно, Алусь, приезжай, – Лера тоже активно закивала, по ее щекам тихо текли слезы. Что сейчас чувствует Ева, даже представить страшно. – Тут Денис ломится. Ждем. Да, – резко бросил, переключившись на звонок брата.
– В курсе? – сухо спросил Денис. – Мы к вам выезжаем. Детей Миркиным родителям только закинем. Потом я в ожоговый.
– Алка же сказала, что туда не пустят всех, – ответил Сергей. – Она тоже едет к нам.
– Я только узнать, нужно ли что, – голос Дениса был мрачен, где-то на заднем фоне Мира прикрикнула на детей, чтобы быстрее собирались. – И сразу обратно. Мелкий засранец, – в сердцах выпалил он. – Давай, мы выезжаем.
– Сейчас еще Денис с Мирой приедут, – сообщил Сергей жене.
– Да-да, Сереж, конечно, – отмерла Лера. – Я на… туда… – она махнула рукой в сторону кухни, – ч-чай успокаивающий заварю. Да. Точно. Всем нужен успокаивающий час, – бормотала она, выходя из гостиной. – Боже, – из коридора донесся всхлип.
Нервное хождение Сергея по комнате прервал звонок домофона. Приехала Алла. Едва он распахнул дверь, как сестра кинулась ему на шею и зарыдала в голос.
– Тише-тише, – он поглаживал рыжую по спине, пытаясь успокоить. – Данька выкарабкается, иначе Евка его прибьет, – попытался пошутить он.
Все знали, что любимым Алкиным братом был Серега, но на Даньке она предпочитала оттачивать сарказм и обожала ходить с ним развлекаться. Братья порой приводили ее в бешенство, но это не повод умирать! Это же как потерять кусок сердца.
– Пойдем на кухню, – Сергей потянул за собой совершенно расстроенную Аллу. – Лера там успокоительное приготовила.
– Это он, – зло сверкнула глазами рыжая. – Это все из-за него! – прокричала на всю квартиру.
– Из-за кого? – Лерка испуганно замерла с чайником в руках посреди кухни.
– Из-за папаши твоего, – рявкнула Алла. – Скотина жадная! – она яростно сверкала глазами и сжимала руки в кулаки. – Тварь! И ведь выкрутится же, – снова всхлипнув, вытерла нос рукой.
– Выкладывай, – Сергей усадил сестру на стул, Лера налила чай. – Рыжая, ..ть!
– Серёга, тут сейчас такие дела завертелись, – Алла выдохнула, отхлебнув чай. – Константинов адвокатов нанял, но его в любом случае не посадят. Там главный прокурор города почти родственник. А жаль! Но, скотина, выкрутится, всё на Востровского свесят.
– Откуда. Ты. Знаешь? – отчеканил Сергей. Лерка села на стул и крепко вцепилась в свою кружку.
– Тихонов рассказал. Там сейчас пыль столбом идет. Мой шеф та еще акула. И хотя адвокат же как священник, должен хранить тайну, но не наша фирма его защищает, а потому разглашением это не является, – Алка, немного успокоившись, продолжила: – Там Подгорский подключился. Этот участок Константинов у него каким-то образом увел, и теперь Подгорский будет топить фирму Константинова. А у него возможностей поболее. И хотя тогда, по словам моего шефа, Подгорский ситуацию спустил на тормозах, но подставу запомнил и сейчас будет валить конкурента. Посадить не посадят, найдут кого попроще, но разорить
