В Сильмариллионе весь рассказ о том, как нолдоли творили драгоценные камни, сжался до следующих слов:
«И случилось так, что каменщики дома Финвэ, добывая в холмах камень — ибо находили они удовольствие, строя высокие башни — первыми нашли самоцветы и добыли их бессчетные множества; и они измыслили инструменты для резьбы и огранки камней, придавая тем различную форму. Не копили они камни, но раздавали просто так, а их труды обогатили весь Валинор».
Таким образом, восторженное повествование в конце сказания о том, как самоцветы делались из «волшебных» веществ — звездного света, ильвэ, рос и лепестков, хрустального вещества, окрашенного соком цветов, было отброшено, и нолдор превратились в рудокопов, весьма искусных, но всего лишь добывающих то, что можно было добыть в горах Валинора. С другой стороны, в более раннем абзаце Сильмариллиона (с. 39) старая идея удержалась: «Именно нолдор первыми научились создавать самоцветы». Понятно, что позднее повествование только выиграло от этого — в более раннем Сильмарили не очень сильно выделяются на фоне общего великолепия остальных самоцветов, изготовленных нолдор.
Сохранилось то, что нолдор щедро раздают свои самоцветы и рассыпают их по берегам (ср. Сильмариллион, с. 61: «Много драгоценных камней дали им [тэлэри] нолдор — опалы, алмазы и бледный хрусталь, которыми те усыпали берега и водоемы»); сохранилось и то, что тэлэри добывают из моря жемчуг (там же); сапфиры, подаренные нолдор Манвэ («Скипетр его усеяли сапфиры, что нолдор сотворили для него», там же, с. 40); и, конечно, Фэанор как создатель Сильмарилей — хотя, как будет видно из следующего сказания, Фэанор еще не является сыном Финвэ (Нолэмэ).
★
В заключение я прилагаю к комментарию еще одно раннее стихотворение, связанное со сказанием. На с. 119 сказано, что люди Хисиломэ боялись Утраченных Эльфов и прозвали их Народом Тени, а их страну — Арьядор. В раннем словаре языка гномов это название переведено как «страна или область тени»> (ср. со значением топонимов Хисиломэ и Дор Ломин, с. 112).
Стихотворение называется Песня Арьядора [A song of Aryador] и его текст существует в двух версиях. Согласно примечанию к ним, стихотворение было написано в военном лагере возле Личфилда 12 сентября 1915 года. Насколько мне известно, оно ни разу не печаталось. Первая копия, рукописная, озаглавлена также по-древнеанглийски — «Án léoþ Éargedores»; вторая, машинописная, не имеет почти никаких текстуальных отличий от первой.
Песня Арьядора О долинный Арьядор, Где по берегам озер Чуть тревожа склонов тишь, Шепчет песнь свою камыш, В час, как сумрак покрывает Арьядор: «Слышишь мягкий перезвон, Что залил зеленый склон — Это козьи бубенцы в траве полей. Слышишь синих сосен стон — Оставляет небосклон Леди Солнце, начиная гон теней. Скроет холм ее, и вот Странный сумерек народ Заполняет землю взгорий и лугов, И хранит долина зов Голосов и бубенцов, Дожидаясь первых звездных огоньков. За потоками, вдали Люди снова развели Костерки в низинах буковых своих, Но высот великий лес В угасании небес Шепчет ветру о прекрасных днях былых, — В неизведанной стране Пели воды в тишине, Плел ночные танцы сумерек народ, В час, как Солнца путь с небес Вел в закат сквозь дикий лес, И лились лучи последние с высот. Плыли звуки голосов, Звон бесплотных бубенцов, Шорох сумрачных шагов по гребню гор… Пел забытый Арьядор, Земли взгорий и озер, Танцы ткал народ теней, Песнь богов ушедших дней Укрывала край долинный Арьядор». (
Перевод А. Дубининой)
VI
ВОРОВСТВО МЭЛЬКО И ЗАТМЕНИЕ ВАЛИНОРА
[THE THEFT OF MELKO AND THE DARKENING OF VALINOR]
Заглавие снова взято с обложки тетради, содержащей текст; рассказ, торопливо записанный карандашом (см. примечание 8 к предыдущей главе) с исправлениями, внесенными во время работы и позднее, продолжается без перерыва.
Теперь возвратился Эриол в Домик Утраченной Игры, и его любовь ко всему, что он видел вокруг себя, и желание понять становились все сильнее. Непрестанно жаждал он услышать новое об истории эльдар; и каждый вечер вместе с прочими приходил он в Комнату Огня сказаний. И вот однажды, когда он прогостил уже некоторое время у Вайрэ и Линдо, случилось так, что Линдо, сидя в своем глубоком кресле, начал по его просьбе рассказ:
— Внемли же, о Эриол, коль желаешь [ведать], как померкла краса Валинора и как эльфы были принуждены покинуть берега Эльдамара. Быть может, тебе уже известно, что в дни радости эльдалиэ Мэлько обитал в Валмаре как слуга дома Тулкаса; там лелеял он свою ненависть к богам и жгучую зависть к эльдар, но лишь вожделение к красоте самоцветов, скрытое за притворным безразличием, преодолело, наконец, его терпение, принудив к тонкому и злому расчету.
В те времена одним лишь нолдоли было ведомо искусство создания сих прекрасных творений, и, несмотря на их щедрые дары всем, кого они любили, сокровища, которыми они владели, были за пределами счета и меры, и потому Мэлько обретался средь них когда только мог, ведя хитрые речи. Так долгое время выпрашивал он себе в подарок драгоценные камни, подстерегая, быть может, неосторожных, чтобы выведать об их тайном искусстве; но не преуспев во всем этом, он начал сеять дурные желания и раздоры среди гномов, изрекая им ложь о Совете, на котором эльдар были впервые призваны в Валинор[прим.1].
— Вы — рабы, — говорил он, — либо, ежели вам угодно, дети, которым приказано играть в игрушки и не велено ходить далеко либо знать слишком много. Может статься, скажете вы: «Добрые времена даровали нам валар»; но попробуйте только выйти за поставленные ими пределы, и вы узнаете жестокость их сердец. Внемлите: они используют ваши умения, а красу вашу берегут как украшение своих владений. Это не любовь, но лишь себялюбивая страсть — проверьте сами. Потребуйте наследие, что предназначил вам Илуватар: весь бескрайний мир, созданный, дабы странствовать в нем, со всеми его неизведанными тайнами и всем, что воплотится в творения столь великие, каковые невозможны в этих тесных садах, заключенных между горами и окруженных непреодолимым морем.
