Мрачное, свинцовое, почти ночное освещение позволило Транку рассмотреть это ужасное существо во всех подробностях. По спине у него пробежали мурашки. Действительно, все было похоже: круглый подбородок, над ним сжатые губы, еще выше - почти треугольный выступ носа, лоб… Похоже все, кроме глаз. В сущности, даже глаза были похожие. Но… но на лице у этого кошмарного существа их было ТОЛЬКО ДВА!
Огюст Дерлет
Звезда Макилвейна[10]
– Называйте их как хотите, - сказал Текс Харриган. - Потерянные, заблудшие, чокнутые или, скажем, непризнанные гении, - я знаю их столько, что ими можно было бы заселить целую палату в сумасшедшем доме. Я много лет был репортером и нагляделся на таких.
– Назовите хоть одного, - попросил я, чувствуя, что Харриган как раз в подходящем настроении.
– Ну, хоть Тэдиес Макилвейн.
– Никогда про такого не слышал.
– Конечно, - сказал Харриган. - Но я его знал. Это был чудаковатый старик, денег у него едва хватало на три его страсти: он играл в карты и в шахматы в трактирчике Биксби на Северной улице; увлекался астрономией; и еще была у него навязчивая идея, что жизнь существует не только на нашей планете и с обитателями других планет можно как-то связаться. Правда, в отличие от прочих он не только об этом говорил, но даже придумывал какие-то причудливые механизмы.
Ну вот, у этого старика было трое дружков, с которыми он играл у Биксби. Им он и рассказывал, как у него подвигаются дела со звездами и общение с жителями других планет, а дружки, насколько я знаю, превесело над ним подшучивали. Он покорно сносил насмешки - наверно, потому, что больше ему не с кем было поделиться. Так вот, в первый раз я про него услыхал однажды утром, когда меня вызвал к себе редактор отдела городской хроники - тогда это был старый Билл Хендерсон - и говорит: "Харриган, мы только что узнали о некоем Тэдиесе Макилвейне, вроде бы он открыл новую звезду. Этот астроном-любитель живет на Северной улице. В общем, разыщите его и дайте очерк".
И я отправился в путь.
Настала великая минута в жизни Тэдиеса Макилвейна. Он с важным видом уселся, поправил очки и уставился на присутствующих, как всегда, поверх стекол - ни дать, ни взять разгневанный учитель или просто сварливый старикашка.
– Я своего добился, - объявил он негромко.
– Да? А чего именно? - брюзгливо спросил Александер.
– Я открыл новую звезду.
– Ах вот как, - равнодушно откликнулся Леопольд. - Просто тебе соринка в глаз попала.
– Она находится чуть правее Арктура, - продолжал Макилвейн, - и, похоже, приближается к Земле.
– Передай ей от меня привет, - криво улыбнулся Ричардсон. - Ты уже придумал ей имя? Или теперь открыватели новых звезд не дают им названий? Звезда Макилвейна - звучит недурно. Есть чем любоваться вечерами, когда больше нечего делать.
Макилвейн только усмехнулся.
– Это темная звезда, - сказал он, помолчав. - Она не светится. - Он говорил, точно извиняясь. - Хочу установить с нею связь.
– Вот это да! - сказал Александер.
– Сдавай! - сказал Леопольд.
Так приняли великую новость о звезде Макилвейна его друзья-приятели. И потом весь вечер Макилвейн покорно играл в юкр. А Ричардсону пришло в голову, что надо сообщить об открытии в газету.
– Старик Макилвейн принимал все это всерьез, - продолжал Харриган, - и в то же время как-то очень стеснялся. Понимаете, создавалось впечатление, что он так долго старался открыть свою звезду, что теперь уж и сам с трудом в нее верил. Но звезда существовала. Он очень пространно и подробно рассказывал мне, как все произошло - случайно, как всегда бывает. Такие случаи - не редкость, и его рассказ звучал вполне убедительно. И все-таки в глубине души я ему не поверил. Я, конечно, все записал, как положено, и поснимал старика, убежденный, что фотографии нам не понадобятся.
По правде говоря, я таскал свои заметки в кармане два дня, и только потом мне пришло на ум, что ведь можно позвонить в Обсерваторию в штате Висконсин. Позвонил, и они подтвердили, что такая звезда появилась. Газета напечатала очерк о Макилвейне и не пожалела красок.
Через две недели Макилвейн снова дал о себе знать…
В тот вечер старик казался еще более застенчивым, чем всегда. Он ничуть не походил на человека, который готовится объявить очень важную новость. Он бочком вошел к Биксби и нерешительно приблизился к столику, где сидели его друзья.
– Славный вечерок, прямо как летом, - негромко заметил он.
Ричардсон буркнул что-то себе под нос.
– Кстати, Мак, что сталось с твоей звездой? - спросил Леопольд. - Ну, с той самой, про которую писали в газете.
– Мне кажется… - осторожно начал Макилвейн. - Я даже уверен… Я установил с ними связь. Только вот беда… - Он озабоченно наморщил лоб. - Я не понимаю их языка.
– А, ну тогда ты должен сказать им, что это твоя звезда и им теперь придется говорить по-английски, чтобы ты их понимал, - язвительно заметил Ричардсон. - Вот увидите, мы и опомниться не успеем, как ты обзаведешься ракетой или космическим кораблем, умчишься на эту свою звезду и станешь там у них королем или вроде того.
– Король Тэдиес Первый! - торжественно провозгласил Александер. - Эй вы, звездные жители, можете облобызать стопы вашего короля!
– Ну, это было бы довольно противно, - нахмурился Макилвейн.
Бедняга! Они битый час изводили его своими шуточками! Наконец он ушел домой, уселся перед телескопом и еще раз отыскал свою звезду - она стала такая большая, что могла бы затмить Арктур и не затмила лишь потому, что уже отошла в сторону от этой янтарной звезды.
Да, несомненно, звезда Макилвейна намного приблизилась к Земле.
Макилвейн снова попытался связаться с ней по самодельному радио и снова услышал ритмическую звуковую гамму - конечно, это была речь; хоть и необычная, но речь - какой-то скрип, скрежет, ничего общего с человеческой речью. Звуки то повышались, то понижались, в них звучало нетерпение, настойчивость, отчаяние - Макилвейн чувствовал это и изо всех сил старался понять.
Он просидел у радио часа два и вдруг совершенно ясно услышал, что кто-то говорит с ним на его родном языке. Но из приемника теперь не раздавалось ни звука. Макилвейн не сразу понял, что произошло: очевидно, обитателям его звезды удалось освоить английский язык простейшим способом - они читают его мысли и могут теперь объясняться с ним.
"Какие существа населяют Землю?" - поинтересовались они.
Макилвейн рассказал. Он мысленно представил себе человека и попытался обрисовать его словами. Это было трудно - ведь он не мог избаииться от ощущения, что его собеседники нисколько не похожи на людей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
