– Помолись перед тем, как ты решишься на что-то, – проговорил негромко Медведь. – Попроси у Великого Духа, чтобы он открыл тебе глаза и дал силу ума, дабы ты стал подобным Духу всего живого. Тогда ты сможешь идти твёрдо…
Больше Медведь не поднимал эту тему ни разу, хотя частенько заходил в палатку Рэндала узнать о самочувствии Мэгги и просто посидеть.
Ближе к лету Рэндал собрал кое-что из вещей и сказал жене, что отправляется в форт. Как всегда, он ничего не объяснял и ничего не обещал. Как и большинство трапперов, он называл индеанку своей женщиной, себя же он считал не её мужчиной, но свободным человеком. Он уезжал, когда хотел, и возвращался лишь тогда, когда обстоятельства приводили его в племя жены.
Деревня тоже снялась с места, разделилась на отдельные группы и разъехалась по равнинам, выискивая стада бизонов. Зимние запасы сушёного мяса кончились, предстояла долгая охота.
Почти месяц Рэндал Скотт промыкался в Чёрных Холмах, выискивая следы золотого песка. Кое-где он просиживал подолгу, неумело промывая грунт, но результаты были столь незначительны, что набранного золота хватало лишь на несколько стаканов виски. Временами ему попадались мелкие золотые камешки. Но всё это было случайно. Настоящего золотоносного участка он не отыскал. Ему по-прежнему было легче ставить капканы и так получать деньги. Но жизнь уже сильно изменилась. Пушного зверя стало заметно меньше.
Всякий раз, появляясь в форте на берегах Ларами он отправлялся в небольшое строение, возле которого постоянно гомонили возбуждённые солдаты и слышался смех женщин, расположившихся перед дверью на скрипящих старых стульях. Эти напомаженные дамочки прибыли специально для развлечения солдат, точно рассчитав, что в таком заброшенном месте у мужчин будет неутолимый аппетит на женское тело, а у них – возможность утолить этот солдатский голод и заработать на этом денег. Жившие возле форта Лакоты с интересом следили за странными отношениями между мужчинами и женщинами, с которыми им прежде не доводилось сталкиваться.
– У Синих Мундиров нет семьи, – удивлялись индейцы. – Должно быть, Бледнолицые солдаты не умеют делать семью. Они умеют только совокупляться с женщинами. Это общие женщины. С каждой из них спит много мужчин. Но эти женщины не рожают детей. Откуда тогда берётся столько Синих Мундиров?
Из всех проституток, живших около форта, Рэндалу нравилась только рыжеволосая Магнолия. В ее койке, на порванном в двух местах полосатом матрасе, он находил то, чего не встречал ни в Сент-Луисе, ни в индейской деревне. Магнолия тоже выказывала признаки неравнодушия к Рэндалу, но деньги всё же брала, хоть и отрабатывала их с особым усердием и даже страстью.
– Я бы с удовольствием стала твоей женой, Скотт, – сказала она ему однажды, – но у тебя за душой нет ни цента. Ты просаживаешь все сбережения за один приезд сюда. А какого дьявола мне идти за человека без состояния? У тебя отличный член и хорошая морда, но этого мне мало. Нет, мой милый, я решила. Я поеду в Орегон, там сейчас полным-полно удачливых золотоискателей, новые города, обеспеченность…
Она лежала на спине, бесстыдно раздвинув ноги, и поглаживала себя одной рукой по внутренней стороне бёдер, другой рукой лаская мужское достоинство Рэндала.
– Скоро я отыщу золото в Чёрных Холмах, – отозвался он. – Я угробил уйму времени на это. Теперь я не отступлюсь. У меня будет золото.
– Если это случится, то не забудь сообщить об этом и позвать меня. Клянусь, тебе не придётся упрашивать меня. Но это лишь в том случае, если речь пойдёт о реальном золотишке, мой милый, – хохотнула она и прильнула ртом к его паху.
– Не понимаю, зачем тебе деньги, – пробормотал он. – Ты всё спустишь на губную помаду, белила и подвязки для чулок. Накупишь побрякушек. За несколько дней у тебя не останется ничего.
– Пусть тебя не заботят мои будущие траты, – оторвалась Магнолия от него.
– Не понимаю, почему вы, женщины, так любите побрякушки. За кольца, серьги и тряпки вас можно купить с потрохами.
– Что же тут плохого?
– Ничего. Просто вы ничем не отличаетесь от дикарей. Вы все называете себя цивилизованными людьми и смотрите на индейцев с презрением. Но в действительности вы точно такие же дикари, любите безделушки и погремушки, мажете свои лица краской, украшаете платья ленточками, бахромой. Смешно…
– Кроме того, дорогой, – проститутка посмотрела ему прямо в глаза, – мы так же, как дикари, раздвигаем наши ноги, а вы суёте в нас ваши члены. Да, мы дикари. Только лично я хочу быть чисто вымытой и хорошо пахнущей дикаркой. Понимаешь ты это, мой милый? И я желаю, чтобы в моём доме было уютно и чтобы его не заполнял дым от такой вот закопчённой печки. Я хочу удобств, уюта, а твои дикари не хотят ничего, кроме сытого брюха и вороха вонючих шкур…
Осенью проститутки загрузились в фургон и укатили, присоединившись к какому-то очередному каравану, и солдаты вновь окунулись в унылое пьянство.
ЧЁРНОЕ ПЛАТЬЕ
Всадник был одет в сильно поношенную чёрную робу, заштопанную во многих местах и подпоясанную верёвкой из конского волоса. Судя по его облачению, он принадлежал к иезуитскому ордену. Впрочем, на его голове сидела коричневая, совсем не монашеская, шляпа с обвисшими широкими полями – свою он, должно быть, где-то потерял. Наряд его промок насквозь под только что прошедшим дождём и ещё не успел высохнуть, тяжело облегая долговязую фигуру. Грубое платье налипло на тонких волосатых ногах иезуита, и Рэндал увидел под задравшейся робой острые колени миссионера и красиво расшитые мокасины, плотно облегавшие его ступни. Соскользнув с серой индейской кобылки, священник решительным шагом подошёл к Рэндалу и протянул для пожатия худую руку. Вид тонкого запястья вызвал у Рэндала чувство жалости. Иезуит напоминал беззащитную тростинку. Ему было не более тридцати лет. Жиденькая светлая бородка покрывала впалые щёки.
– Грие, – представился он, широко улыбаясь. – Весьма рад увидеть белого человека в этой глуши. Вы смотрите на мою обувку? Прекрасная работа! Это подарок Черноногих. Женщина по имени Мелкие Камни сшила специально для меня три пары… Да ниспошлёт Господь ей счастье за щедроту её сердца! К сожалению, две пары я уже сносил… Простите, я много говорю, я отвык от общества белых людей… Я не расслышал вашего имени…
– Меня зовут Рэндал Скотт. Присаживайтесь к костру, я только что сварил кофе. У меня всегда получается хороший кофе. А вот лепёшки у меня обычно то недожаренные, то пересохшие выходят.
– Я с удовольствием проглочу даже самый твёрдый-претвёрдый сухарь, – поправив длинные полы плаща, Грие опустился на корточки и отвязал от пояса жестяную кружку. – Я сегодня ничего не ел, и одного вида ваших лепёшек достаточно, чтобы мой желудок начал петь псалмы.
