Неужели?…
Теплый воздух стремительно вытягивался из комнаты наружу, в промозглую зимнюю ночь, пальцы немели от холода, но я не замечала этого. Не закрою дверь, буду мерзнуть во сне… К черту… нагреется снова.
Показался плотный лист бумаги, испещренный бледными серо-золотыми водяными знаками, и вверху, возглавляя написанный мелкий шрифтом текст, стояла надпись: «Разрешение на Переход».
Лист выскользнул из трясущихся пальцев и скользнул на пол.
Я судорожно втянула воздух и закрыла глаза, не в силах поверить в произошедшее.
Разрешение на переход.
На четырнадцатый Уровень.
Оно пришло.
Через секунду, не в силах сдержать нахлынувшие эмоции, я резко подскочила с пола, воздела руки к небу и, подпрыгивая на месте в нелепом танце, заорала не своим, срывающимся от волнения голосом:
- ОНО ПРИШЛО!!!
Мой сумасшедший рев вылетел за дверь, раздробился о низкую ограду, обогнул деревья и улетел за дома, прочь.
Сверху хлопнуло окно, а на заметенный парапет приземлилась пустая стеклянная бутылка.
Не разбилась. Помешала толстая шапка снега.
Чувствуя себя странно свободной и сумасшедшей, я рассмеялась.
*****
Гулкое помещение, один единственный стол, стоящий перед ним стул и окно во всю стену. Странная комната. Казалось бы, вошла в неприметное здание в одном из офисных строений в центре города, а теперь сижу вне времени и пространства. Где? Все еще в Соларе? Или уже на четырнадцатом?
За окном сгустились сумерки; падал тяжелый пушистый снег. Пейзаж внизу будто перестал существовать, размылся.
Я видела этих людей раньше, но вспомнила об этом только теперь: серебристая одежда, неприметные лица, ровные взгляды. Видела во время предыдущих переходов, но отчего-то благополучно забывала об этом почти сразу же.
Сразу же после чего?
Мысли метались и путались. Я нервничала.
Мужчина – немолодой и не старый – сидел за единственным столом и неторопливо проглядывал лист бумаги, который держал в руках.
- …проницаемость плюс два, восприимчивость десять «Б»… Хорошо. Восприятие себя и действительно ушло по кривой вверх, внутренний резерв возрос, – негромко, не обращая на меня ровным счетом никакого внимания, монотонно зачитывал человек в форме.
О чем шла речь? Обо мне? Моих параметрах?
Понять бы хоть слово. Глядя в незнакомое лицо, я думала совсем о других вещах: с Чаком и Саймоном попрощалась, честно объяснила, что ухожу дальше. Перехожу. Оба и погрустили, и порадовались одновременно. Квартиру закрыла. Жаль оставлять нажитые вещи? Не жаль. Ничего ценного там не осталось, к Солару я так и не привыкла, хоть и научилась в нем жить. А как только научилась, сразу же зажегся зеленый свет… Ирония судьбы.
- Показатели хорошие, - продолжил говорить представитель Комиссии, которого я втихаря рассматривала вот уже долгие несколько минут, - вас допустили дальше, поздравляю.
Эмоции в его голосе отсутствовали, таким тоном можно было соболезновать об утрате или же сообщать о повышении в должности. Одинаково сухо, сдержанно, ровно.
В голове гулко билась и пульсировала единственная мысль, которую я должна – обязана была – облечь в слова как можно скорее, но пока открыть рот не представлялось возможности. Не перебивать же…
- …Четырнадцатый - один из самых благоустроенных Уровней, языковые барьеры жителей в центральной части материка отсутствуют, при переселении полагаются бонусы. Вам будет дан выбор: либо получить стартовый капитал наличными средствами, либо выбрать желаемое обучение и дальнейшее устройство по выбранной профессии. У вас есть предпочтения?
- Предпочтения? – переспросила я глупо, силясь следовать за темой разговора, но постоянно упуская ее.
- Предпочтения в выборе будущей профессии?
Я прочистила горло. Скрипнула ножка стула - эхо гулко отдалось от углов пустой комнаты.
- Пока нет.
- В таком случае наличные средства.
Мужчина что-то пометил на бумаге.
Стоило ему замолчать, как не вопрос даже, просьба, кружившая в голове уже несколько часов, вырвалась наружу в виде хриплой фразы:
- Пожалуйста, оставьте мне память.
Серые глаза оторвались от листа бумаги и посмотрели в упор – на плечи будто легли тяжелые ладони, мол, не шевелись, дай посмотреть внимательнее. В горле снова запершило. Я заставила себя продолжить, ведь если не объясню сейчас, то не объясню уже никогда, а это слишком критично. Слишком многое поставлено на карту.
- Я знаю, что память о прежнем уровне постепенно сотрется из моей головы, так всегда было. Но, пожалуйста, оставьте мне ее. Это очень важно. Слишком важно.
Последние слова я уже прошептала, едва не склоняясь под пристальным взглядом человека в форме. До чего же странная у них манера смотреть, не смотреть даже, сканировать, ввинчиваться, «проникать».
- Хотите ли объяснить причины подобной просьбы?
Глухо стукнуло сердце.
- Не хочу. - И добавила смущенно: - Извините. Личные причины.
Мужчина какое-то время смотрел на меня, затем неопределенно кивнул и вновь уткнулся в бумагу.
«Посмотрим», - показалось, он произнес. Но уверенности не было. Лишь надежда, слепая и обжигающая надежда на лучшее.
Я не должна ничего забыть. Не имею права.
В памяти всплыл знакомый образ – Дэлл.
Перед тем, как уйти, он оставил мне альбом.
«Посмотрите», - бросил через плечо и был таков. В комнате сделалось неестественно тихо. Падающий за огромным во всю стену окном снег лишь подчеркнул отсутствие звуков – осталось лишь собственное дыхание и оглушающая нервозность. Напротив желтела абсолютно чистая поверхность стола, за которым недавно сидел человек в форме – и на ней ни единого предмета: ни ручки, ни бумаг, ни даже скрепки.
Оставят ли память? Пойдут ли на уступки?
Я открыла лежащую на коленях папку на первой странице и сразу же уткнулась взглядом в фотографию центральной площади незнакомого города. «Кдендон-Сити. Столица» - гласило пояснение снизу.
Сердце вновь предательски громко ударилось о ребра.
Они позволяют мне выбрать город…
Под дрожащими вспотевшими пальцами тут же зашелестели страницы. Где же, где же, где… Тот самый, единственный, нужный…
«Да успокойся, ты доберешься из любого. Купишь билет и доедешь. Самолетом, поездом, самокатом, на своих двоих…»
Мысль осталась незавершенной, потому что в этот момент я увидела изображенный на площади театр, широкий проспект и фонари вдоль дороги – знакомое место, некогда отпечатавшееся в памяти – Нордейл.
Когда пять минут спустя представитель Комиссии вернулся и спросил «Выбрали?», я кивнула с таким энтузиазмом, что хрустнули шейные позвонки.
