уничтожения подданных Эдуарда III и их имущества, что является повторением военной пропаганды в самой Англии, с которой он обратился к французскому двору 7 мая 1333 года. Кроме мрачного упоминания о неких "средствах защиты", которые предлагалось осуществить, это письмо не содержало никакой информации о планах Эдуарда III[191].
К тому времени, когда письмо попало в Париж, Совету Филиппа VI стало известно, что английский король осаждает Бервик, и он уже приступил к жестким мерам. Флот из десяти кораблей был снаряжен и отправлен к Бервику с оружием и продовольствием для защитников. Флот вышел из Дьеппа, но столкнулся с жестокими северными штормами и был вынужден укрыться во фламандском порту Слейс. Там грузы были распроданы или разграблены. Англичане, вероятно, так никогда и не услышали об этой экспедиции[192].
Завершающие этапы осады Бервика наблюдала небольшая группа французов из английского лагеря. Они были членами посольства, прибывшего для обсуждения участия английского короля в крестовом походе. Они покинули Францию до начала английской кампании, и к моменту их прибытия их инструкции сильно устарели. Глава посольства, Рауль де Бриенн, граф д'Э и коннетабль Франции, был известен как персона грата при английском дворе, владелец больших поместий в Англии и Ирландии, и один из немногих французов при Филиппе VI, кто был более или менее знаком с английскими делами. Но, несмотря на разумный выбор главы посольства, эта миссия не принесла ничего, кроме осознания того, что победа сделала Эдуарда III более жестким в отношениях с Францией. Эдуард III напомнил послам, что в 1329 году Филипп VI по случаю его оммажа в Амьене обещал, что он будет пользоваться всеми своими правами во Франции. По мнению Эдуарда III, эти права были гораздо более обширными, чем те, которые Филипп VI признал. Ничто меньшее не могло быть сделано, чем полный пересмотр договоров и конвенций, касающихся Аквитании. "Вы должны передать своему господину, — сказал Эдуард III, как сообщается, — что когда он выполнит свои обещания, я буду готов отправиться в крестовый поход даже больше, чем он". Этот ответ был передан французскому королю вместе с известием об уничтожении его шотландских союзников[193].
Политика, стоявшая за этим, — обменять участие Эдуарда III в крестовом походе на реальные уступки в Аквитании — оставалась стержнем английской политики в течение трех лет с 1333 по 1336 год. Если бы она была энергично продолжена сразу после Халидон-Хилл, то вполне могла бы увенчаться успехом, поскольку Филипп VI, несомненно, был увлечен крестоносной идеей. Как бы то ни было, английская дипломатия тянула время несколько месяцев после битвы, в течение которых враги Эдуарда III активно сеяли сомнения в окончательности победы и прочности правительства Эдуарда Баллиола. К французскому двору устремилась толпа знатных шотландских беженцев, включая молодого Джона Рэндольфа, графа Морея, который командовал отрядом шотландской армии в битве, а также некоторых менее уступчивых шотландских епископов. Они пытались убедить Филиппа VI в том, что его долг — вмешаться в дела Шотландии. Филипп VI колебался и поначалу ничего не предпринимал. Однако он согласился, возможно, не осознавая значения своего поступка, предложить убежище десятилетнему королю Шотландии во Франции. Положение Давида II на изолированном побережье Дамбартона становилось несостоятельным. Его пленение Эдуардом Баллиолом стало бы серьезным ударом по любым перспективам восстановления независимости Шотландии. И вот, в начале 1334 года Филипп VI выплатил 1.000 марок графу Морею, чтобы тот снарядил и вооружил корабль для перевозки малочисленного шотландского двора в безопасное место во Франции. В мае 1334 года шотландский король высадился в Нормандии[194].
Это событие заставило французского короля принять решение, которого он избегал почти год. Оно произошло в особенно деликатный момент. Недавно во Францию прибыло английское посольство, на которое Эдуард III возлагал большие надежды. Это было самое пышное посольство, которое Эдуард III до сих пор отправлял ко двору Филиппа VI. В его состав входили Джон Стратфорд, ныне архиепископ Кентерберийский, Уильям Монтегю, Уильям Клинтон и верховный судья Скроуп — люди, пользовавшиеся большим доверием короля (двое из них принимали участие в государственном перевороте Эдуарда III в 1330 году). Им было поручено провести переговоры об окончательном разрешении спора об Аквитании на основе возвращения Эдуарду III территорий, которыми владел его отец до Войны Сен-Сардо. Для этого Эдуард III уполномочил послов заявить, что на этих условиях он готов присоединиться к крестовому походу. Послы были приняты Филиппом VI и его двором в Санлисе, небольшом обнесенном стеной городе в Иль-де-Франс к северу от Парижа, замок которого использовался в качестве базы для организации королевских охот. Французские источники более или менее согласны между собой с тем, что произошло дальше. Согласно их рассказу, который, вероятно, является точным, прибывшие англичане были холодно приняты придворными Филиппа VI. Сам Филипп VI, однако, очень хотел (или его убедили некоторые из его советников), чтобы переговоры увенчались успехом. Для переговоров с ними был назначен комитет из трех советников: графа д'Э, Пьера Роже, архиепископа Руанского, и маршала Матье де Три. Все эти люди были хорошо знакомы с английской позицией и, вероятно, симпатизировали ей. Они быстро пришли к соглашению. Был заключен принципиальный договор на условиях, которые не сохранились, но которые, должно быть, содержали значительные уступки Эдуарду III. Англичане официально распрощались со всеми французскими советниками и вернулись в свои резиденции в городе.
Вероятно, именно в этот момент Филипп VI узнал о прибытии шотландского двора в Нормандию; если нет, то, несомненно, именно в этот момент его осенило, что мир с Англией, оставляющий шотландцев на произвол судьбы, был бы теперь невежливым и неудобным. Пока глашатаи возвещали о заключении договора с перекрестков улиц, англичане были вызваны ко двору из своих резиденций. Когда они прибыли, в присутствие короля, им сказали, что, конечно же, следует понимать, что шотландцы и их изгнанный король будут включены в договор. Английские послы были потрясены, ведь ранее ничего не было сказано о Шотландии. У них не было никаких инструкций по этому вопросу. Насколько было известно их господину, единственным королем Шотландии был Эдуард Баллиол. И действительно, хотя они, вероятно, не знали об этом, Баллиол как раз в это время в доминиканском монастыре в Ньюкасле делал последние приготовления к подчинению своего королевства Англии и уступке значительной его части на вечные времена. Послы в Санлисе сделали все возможное, но, видя, что их протесты не возымели действия, уехали в Англию с пустыми руками. Последние слова Филиппа VI, обращенные к ним, были о том, что, похоже, "между Англией и Францией никогда не будет дружбы, пока один и тот же человек не станет королем обеих стран", приговор, окончательность которого произвела на англичан более сильное впечатление, чем, возможно, предполагалось[195]. Тем
