— Тебе не нравится этот угрюмый байкер? — спросил он дразнящим тоном.
— Нравится, — прошептала я. — Мне он очень нравится. Очень-очень. Вот почему мне еще больше нравится, когда он забывает о своих заботах, перестает быть угрюмым и время от времени веселится.
Киллиан улыбался чаще Зейна. И мало говорил. Но обычно он улыбался только мне. Иногда на глупости Сэма или мамы, они оба соревновались в необычном чувстве юмора, поэтому, нужно было быть киборгом, чтобы не находить это забавным. Но в отношении Киллиана это все равно было редким явлением. Он тоже мало разговаривал. С мальчиками он вел мальчишеские разговоры-ворчания, с Зейном — молчаливые мачо-беседы, а с моей мамой — короткие, но дружеские подшучивания, но со мной дела обстояли иначе. Будто в нем скрывалось два человека. Одного он показывал миру, а другого получала я. Того, кто говорил ласковые, красивые слова, медленно и нежно целовал меня и относился ко мне как к величайшему сокровищу в мире.
Руки Килла сжались вокруг моей талии.
— Детка, с тобой мне всегда весело. Я всегда счастлив.
Я нахмурилась.
— А когда ты не со мной?
Киллиан ухмыльнулся.
— Тогда я думаю о тебе, поэтому тоже счастлив.
Я скорчила забавную рожицу, но от его заявления мое сердце учащенно забилось.
— Я тоже думаю о тебе, когда тебя нет рядом.
Килл прильнул лбом к моему лбу.
— Хорошо.
— Я волнуюсь за тебя, — продолжила я.
Он отстранился и коснулся моей щеки.
— Не забивай свою хорошенькую головку беспокойством обо мне, Веснушка. Пока ты со мной, со мной все в порядке, — заявил он. — И я планирую быть с тобой еще очень и очень долго.
***
— Мама! — крикнула я, когда мы с Киллом, держась за руки, вошли в дом.
Остаток дня мы провели, купаясь, загорая на пирсе, обсыхая на ветру, шутя и бездельничая с мальчиками.
— На кухне, куколка! — послышался мамин голос.
Я направилась на кухню, но Килл дернула меня назад. Не успела я спросить его, что происходит, как его рот накрыл мои губы, целуя с яростью, которая соответствовала выражению его глаз, когда он смотрел на меня на пирсе.
— К чему это? — спросила я, переводя дыхание.
Он посмотрел на меня.
— Просто нужно было тебя поцеловать.
Мы долго обменивались пристальными взглядами.
— Куколка! Ты заблудилась в лабиринте нашего дома? Мне нужно отправить к тебе поисковую группу? — позвала мама.
Килл ухмыльнулся мне; затем повел на кухню.
При нашем появлении мама понимающе улыбнулась.
— О, так лабиринт — не наш дом, а парень. Привет, Килл, — тепло поприветствовала она.
— Мия, — ответил он, кивая. Его взгляд упал на красивую женщину, сидящую за столом с дочерью на коленях. — Гвен.
Женщина улыбнулась ему.
— Привет, Килл. Лекси, дорогая, ты, как всегда, прекрасна, — сказала она, сверкая глазами.
Гвен действительно была самым милым и красивым человеком, которого я видела в реальной жизни. Миниатюрная, с маленьким животиком, беременная вторым ребенком, и потрясающим чувством стиля. Она позволила мне одолжить ее дизайнерские вещи для нашего первого концерта. И еще у нее был офигенный акцент, кажется, ново-зеландский. С ног до головы облаченная в дизайнерские бренды, она выглядела так, будто ее место в Нью-Йорке или Лос-Анджелесе, а не в Амбере. Она, определенно, не выглядела женой президента преступного мотоклуба. С другой стороны, Кейд был горячим, и я вполне могла представить их вместе.
Малышка заерзала на ее коленях в попытке слезть, и Гвен опустила ее на пол. Красотуля бросилась к Киллу, протягивая к нему пухлые ручки.
— Илл, Илл, — звала она тоненьким голоском.
Киллиан отпустил мою руку и наклонился, чтобы взять малышку на руки.
— Как дела, кроха? — спросил он, потеревшись с ней носами.
Она звонко хихикнула и погладила Килла по его темным волосам. Я завороженно наблюдала за нежным обращением с ней Килла, его непринужденностью и очевидной привязанностью.
— Лекси, подними на минутку челюсть с пола, — поддразнила мама. — У Гвен к тебе дело, от которого ты сойдешь с ума.
Мой взгляд остановился на ней и Гвен, которые обе улыбались мне, наблюдая за Киллом. Блин. Как неловко.
Я подошла к холодильнику, взяла кокосовую воду для себя и газировку для Килла. Перед мамой и Гвен уже стояли бокалы.
— О, и какое же? — спросила я, протягивая Киллу газировку.
Он обхватил Беллу одной рукой, чтобы взять банку.
— Спасибо, детка, — сказал он тихо.
Я тепло посмотрела на него, прежде чем перевести внимание на стол.
— Сядь, если хочешь, юный кузнечик, и Гвен все объяснит. — Мама указала рукой на стол.
Так я и сделала. Килл последовал моему примеру, посадив Беллу к себе на колени, и она, довольная, принялась дергать его за волосы.
Я обратила свое внимание на Гвен.
— Что за дело? — спросила я с усмешкой.
— У меня к тебе просьба, — начала она.
— Не вопрос, — ответила я.
Мама покачала головой.
— Нехорошо соглашаться на услугу, не зная, в чем она заключается, — упрекнула она. — А что, если бы ей понадобилась почка? Теперь ты уже согласилась, а значит, тебе кранты.
Я закатила глаза.
— Гвен, тебе нужна почка?
Она улыбнулась.
— Не сегодня, но кто знает, я люблю коктейли. Возможно, в будущем она понадобится мне от кого-то молодого и здорового, — невозмутимо заявила она, очевидно, не отставая от маминого юмора. И слава богу. Большинство считали маму чокнутой. — У нас с Кейдом скоро двухлетняя годовщина, — объяснила она.
— Поздравляю, — сказала я.
Я была искренне за них рада. Они были, пожалуй, самой потрясающей парой на свете. Кроме мамы и Зейна, конечно. И, возможно, Эми и Брока. Итак, тройка лидеров. Кейд чем-то напоминал мне Киллиана. Конечно, он был красавчиком, несмотря на то, что был намного старше меня. Но по моим представлениям, Килл с возрастом станет таким же. Высоким, мускулистым, с мрачными чертами лица. Угрюмым и почти пугающим. Пока вы не увидите его с женой и дочерью. Пока не увидите, как он смотрит на них так, словно они — причина, по которой Земля вращается. Это чем-то напомнило мне то, как Килл смотрел на меня. Что-то внутри меня жаждало такого будущего. С Киллом. Я с удивлением отогнала эти мысли. Сейчас не время об этом думать.
— Спасибо, — ответила Гвен, возвращая меня в настоящее.
Мой взгляд метнулся к Киллу, наши глаза встретились, и я быстро перевела их на Гвен.
— Так вот, как ты знаешь, на следующей неделе у нас в клубе состоится вечеринка, — продолжила она.
Я кивнула. Мы знали. Нас пригласили. Клуб взял нас под свое крыло с того ужасного дня на пикнике у Рози. С тех пор, как Зейн и мама официально стали жить вместе. Мама проводила много времени с женщинами, они приходили к нам и приглашали нас в свои красивые дома.
— И я надеялась нанять вас с группой для выступления. Прежде чем ты станешь звездой, и мы не сможем себе тебя позволить, — пошутила она.
Я уставилась на нее.
— Ты серьезно? Хочешь, чтобы мы выступили на твоей вечеринке?
Она улыбнулась и кивнула.
— Очень серьезно. Мы слышали, как вы играли в клубе. Вы — нечто. Даже мужчины так сказали. Лаки не умолкает о том, что ты познакомишь его с «горячей милфой». — Она подмигнула. — У меня не хватает духу сказать ему, что она с кантри-певцом.
Мама рассмеялась.
— Да, потому что это единственное, что его остановит, — рассмеялась она.
Гвен ухмыльнулась.
— Ну, так как? Мы, конечно, вам заплатим…
— Ничего подобного, — перебила я.
Мне было странно думать, что нам будут платить за наше любимое занятие. Уже удивительно, что Гвен пригласила нас, школьную группу, выступить на ее годовщине. В клубе Кейда. Клубе Зейна. Клубе Киллиана. Мой взгляд остановился на нем, качающем Беллу на коленях. Наши глаза встретились, и он улыбнулся.
— Нет, мы заплатим, — возразила Гвен. — Я не допущу, чтобы клуб нарушал законы о детском труде.
— Поверь, мы не считаем музыку трудом. Мы считаем ее необходимостью нашего существования. Это станет моим подарком вам на годовщину, — добавила я, когда мне показалось, что она собирается спорить.
