— Я люблю.
— Так это все из-за ревности?
— Да! — Ее глаза яростно сверкнули. — Неужели это так трудно понять? Каждую ночь… Каждую ночь он оставляет меня одну и уходит к другим женщинам. Я больше не могу этого терпеть!
— Но он всегда возвращается к вам, — ответил я. — Остальные для него ничего не значат. Они для него просто… пища. А любит он только вас. И именно с вами он занимается любовью. И, если хотите знать мое мнение, рассказываете вы об этом очень страстно.
Опустив голову, она еле слышно прошептала: — Все это так. Но кровь… кровь он сосет у других.
— А вы бы предпочли, чтобы он сосал только у вас?
— Это намного лучше… чем что-либо на свете. Лучше, чем секс. Это даже не с чем сравнить. Это такой… восторг, который вы просто не сможете себе представить.
— А Фил знает, что вы чувствуете? Знает, что вы думаете по этому поводу?
— Конечно, знает. Но не хочет уступать. Он говорит, что любит меня такой, какая я есть, и если он будет сосать меня слишком часто, то я «потеряю свою искру». Мою искру! Смех да и только.
— Похоже, вы очень много для него значите. Он заботится о вас.
— Да. Но не настолько, чтобы оставаться дома вместе со мной и кусать меня в шею. А это все, чего я хочу.
— И поскольку он этого не делает, вы хотите, чтобы я его убил? Это вообще не имеет никакого смысла.
Ее глаза потемнели. — Если он не будет только со мной, то не будет вообще ни с кем. Вы понимаете, о чем я? Мне это до смерти надоело.
И внезапно я ей поверил.
Я не верил, что Фил — вампир. Но я знал, что она в это верит. И знал, что она ни капли не шутит, когда говорит, что хочет его смерти.
«Если он не будет только со мной, то не будет вообще ни с кем».
Слова будто из какой-то книжки.
Кладбища полны людей, которые умерли, потому что кто-то их любил — любил слишком сильно и предпочел бы видеть их мертвыми, чем отпустить к другому человеку.
— Я не наемный убийца, — повторил я.
— Это не то же самое, что убить человека.
— Но он человек. Вы можете продолжать верить, что он вампир, но он из плоти и крови. Если бы я взял ваши деньги и воткнул этот кол ему в сердце, это было бы убийством. В этом штате это даже будет считаться умышленным убийством с отягчающими обстоятельствами. Это будет уголовное преступление, караемое смертной казнью. Нет, леди — без меня.
— Сколько? — спросила она.
— Дядя Сэм столько не печатает.
— А что, если я смогу доказать вам, что Фил на самом деле вампир?
— У вас этого не получится.
— Ну давайте просто предположим. Как бы вы отнеслись к убийству реального… как вы его назвали? Реального сверхъестественного, бессмертного вампира-летучей мыши-Дракулы? Ведь нет закона, запрещающего это, правда?
— Конечно, нет. Но…
— Настоящего вампира вы готовы убить? За десять тысяч долларов? За меня, в конце концов?
Я не колебался больше ни секунды. О чем там можно было еще думать?
— Конечно, я бы это сделал, — ответил я Трейси. — Но только этого не произойдет. У вас нет никакой возможности, ни единого шанса доказать мне, что Фил — вампир.
Второй раз за этот день Трейси улыбнулась.
— Хотите заключим пари? — спросила она.
Она посмотрела мимо меня в окно офиса, а затем сверилась со своими наручными часами. — Закат будет только в шесть двадцать пять. Значит у нас есть еще почти полтора часа.
Внезапно у меня возникло неприятное ощущение в животе. — Вы хотите сделать это сейчас? Сегодня?
Она кивнула. — Пока Фил не проснулся.
Трейси вела машину. Я сидел рядом с ней на пассажирском сиденье ее «Порше». В обычной ситуации я бы поехал на своей машине. Но в этой поездке не было ничего обычного. Я понятия не имел, что меня ждало впереди. На случай, если ситуация выйдет из-под контроля, я не хотел, чтобы какой-нибудь сосед или прохожий дал полицейским описание моей машины.
Кроме того, поездка в качестве пассажира давала мне больше времени, чтобы насладиться общением с Трейси. Хоть она и мало разговаривала. Но от нее приятно пахло, а ее великолепным профилем можно было любоваться бесконечно. Ее черная, очень короткая кожаная юбка идеально подчеркивала ее длинные, гладкие ножки.
Я не мог перестать думать о том, как Фил рассказывает ей свои истории каждую ночь, пока они обнимают и ласкают друг друга, и о том как тонко он рассчитывает время.
«И когда дело доходит до того места, где вонзает зубы ей в шею… он вонзает свой, э-э-э… тогда он входит в меня».
Чертов счастливчик.
Вся эта вампирская тематика, похоже, заводила их обоих не по-детски.
Конечно, при условии, что Трейси говорила мне правду. А мне совсем не хотелось думать, что она врала по поводу всего этого. Ложь означала бы, что я подписался на совершенно другую игру. А может и не игру вовсе.
Пробок было немного, поэтому мы продвигались довольно быстро и скоро оставили город позади. Трейси повезла нас через лес по узким, окутанным тенями дорогам. До дома мы добирались почти целый час.
Это оказался ухоженное двухэтажное здание в колониальном стиле. Дом выглядел совершенно нормально, и в нем не было ничего сверхъестественного и жуткого — за исключением того, что он появился вдруг, словно вырос из-под земли в конце мрачной грунтовой дороги длиной в несколько сотен ярдов.
— Где, собственно, в этой глуши Фил находит всех этих девчонок, которых он сосет? — спросил я, когда Трейси остановила машину.
— В основном в городе.
— Вампир с окраины, — усмехнулся я.
— Нам следует поторопиться.
Я последовал за ней к входной двери и посмотрел на свои наручные часы. Без десяти шесть. Если Трейси была права насчет заката, то Фил проснется через 35 минут.
У нас осталось не так много времени.
Не так много времени? Серьезно?! Я почувствовал себя идиотом, позволив беспокоился об этом. Кого волнует, когда зайдет солнце? Это имело бы значение только в том случае, если бы Фил действительно был вампиром, но я знал точно, что это была полная чушь.
Были совершенно другие вещи, о которых я должен был подумать. Например, о том, что происходит на самом деле.
Трейси вошла в дом первой, я последовал за ней. Хотя солнце еще не зашло, в доме было довольно темно и мрачно. Она не включала свет, пока мы не оказались у подножия лестницы в подвал. Там, внизу, было совершенно темно. Трейси щелкнула выключателем. Загорелся свет. Он немного помог, но не очень сильно.
— Он там, внизу? — прошептал я.
Трейси кивнула. Она вытащила из сумочки кол и протянула его мне.
Я покачал головой, полез под куртку и вытащил свой 45-й, большой тяжелый «Кольт». Это была военная модель, совершенно вышедшая из моды. Сейчас в моде 9-миллиметровые «Беретты» и тому подобные безделушки. Но этот автоматический «Кольт» сослужил хорошую службу моему старику на Тихом океане. Вы помните Тихий океан? Те времена, когда япошки были слишком заняты тем, что убивали нас, вместо того, чтобы просто выкупить всю землю под нашими ленивыми задницами.
Я дослал патрон в патронник.
— Филу ваш пистолет не причинит никакого вреда, — предупредила Трейси.
— Идем, — проигнорировал я ее.
Не было смысла тратить время на то, чтобы объяснять ей, что вампиры беспокоили меня меньше всего. Кто бы знал, не было ли все это ловушкой, которую они мне подстроили. Возможно, Фил был парнем, который по какой-то причине держал на меня зло. А Трейси была его милой маленькой сообщницей.
Как мог бы сказать Йоги Бера[37]: «Никогда не узнаешь, пока не узнаешь».
Трейси, держа кол в руке, начала спускаться по лестнице. Я позволил ей спуститься на несколько ступеней, а затем последовал за ней. Лестница была деревянной, ступени громко скрипели и стонали. Между ступенями были большие промежутки, через которые кто-нибудь мог дотянуться и схватить меня за лодыжку. Я напрягся, пытаясь подготовиться к чему-то подобному.
Воздух в подвале был прохладным. Стены и пол были бетонными и запах сырого бетона витал в воздухе.
