Читаем без скачивания Млечный Путь, 21 век, No 2(47), 2024 - Наталья Владимировна Резанова

И что за книга? - спросил Зеркс, с любовью рассматривая лицо сына.

- Интересная! - сказал жуя мясо Керк, потом стал рассказывать с полным ртом, - там... в общем... кажется в далеком прошлом жили люди... еще до Катата и всех Лавлосенесов, очень давно.... Мы в школе проходили ту эпоху, но я забыл как она называется, там даже еще Картолетянги не жили... вот... там было перенаселение людей на планете и законом было запрещено рожать детей ( -Ужас! - воскликнула Катари)... ну мама, не перебивай! Там можно было заводить ровно столько детей, сколько умирает... то есть человек умер и тогда может родиться один ребенок... понятно? (Зеркс кивнул) И там была пара которой разрешили завести я не понял... робота... андроида... (Зеркс опять кивнул) в общем это был не ребенок а как автомат ну не живой в общем (Катари удивленно смотрела на сына). И этот их ненастоящий ребенок в конце понял что он - робот... а потом... а потом заканчивается, если я правильно понял, что на этой планете все были - роботами! Все! Понимаете? Даже родители того ненастоящего ребенка тоже оказались - роботами.

Зеркс молча смотрел на сына, потом сказал: - Дашь мне прочитать ту книгу!

Александр Ралот

Успешная и забытая

(навеяно реальными событиями)

Быть вечно узнанным певцу

По голосу, как по лицу!

Е.Евтушенко

Середина прошлого века. Музыкальное училище имени Октябрьской революции.

Зал заседания приёмной комиссии на дирижёрско-хоровое отделение.

− Ну - тис, абитуриентка, ...э...− пожилой председатель, протёр носовым платком очки и заглянул в лежащий перед ним листок, − Наталья Ароновна, что вы приготовили, мы слушаем.

И совсем неробкая девушка запела, хорошо поставленным голосом, "Отвори потихоньку калитку" в каком-то своём, необычном стиле, аккомпанируя себе на рояле.

"Очередная джазистка. Таким у нас в училище − не место!" − написала на листке бумаге пожилая дама, член приёмной комиссии и протянула его председателю.

Инокентий Петрович, − зашептала она в ухо мужчине:

− Обратите внимание на её внешний вид. Советские девушки, комсомолки в таких нарядах на экзамен не являются. Одни каблучищи чего стоят. Сантиметров девять, никак не меньше. И где она такие раздобыла? А её манеры пения, это же...

− Во-первых, является только господь Бог, − оборвал соседку председатель, а во-вторых, дайте, в конце концов, послушать. Мы же набираем студентов на хоровое отделение, и наличие голоса − наипервейшее требование. А у неё он есть! И с этим нельзя не согласиться.

Вечер того же дня.

Инокентий Петрович окинул взглядом переминающихся с ноги на ногу абитуриентов их мам и пап, а также сочувствующих, просителей и ходатаев. Улыбнулся, снял очки, отодвинул на расстояние вытянутой руки судьбоносный листок, откашлялся и начал читать список зачисленных.

Наташа, успевшая сменить импортные туфли, не наши, советские, сжимала руку, стоящего рядом отца и покусывала губы, но так, чтобы никто этого не заметил.

***

− Особо хочу остановиться на кандидатуре Врольской Натальи Ароновны. Скажу честно, мнение членов приёмной комиссии не было единогласным, но всё же мы решили девушку принять, но только при условии, что она в дальнейшем досконально изучит книгу под названием "Моральный кодекс строителей Коммунизма" и будет неуклонно ему следовать!

Четыре года спустя. Курорт на Черноморском побережье. Ресторан "Чайка".

Отец Наташи, смахнул с глаза невольную слезу, погладил ярко-красный коленкоровый дочкин диплом, и с гордостью посмотрел на сидящую рядом жену:

− Выросла, совсем взрослая стала. Бог даст, через годик-другой в телевизоре замелькает. Будем с тобой, на старости лет, чёрно-белую дочурку по "ящику" разглядывать.

− Лишь бы муж хороший попался. А то, чего доброго, упрячет наше сокровище в четырёх стенах и вообще запретит о сцене думать. Разве мало таких примеров... − женщина хотела ещё что-то добавить, но осеклась, увидев, как их дочь, весело беседует с оркестрантами, раскладывающими на сцене свои инструменты.

− А сейчас, дорогие гости нашей "Чайки" для вас выступит выпускница, комсомолка, отличника и просто красивая девушка Наташа, поприветствуем, поддержим, − при этих словах, руководитель ресторанного ансамбля, галантно взяв девушку под руку, подвёл её к микрофону, − что будешь петь?

− Одну из любимых песен восточноевропейских евреев − ашкеназов! Тум-балалайка. Исполняется на идиш.

Ресторан − окаменел. Официанты, нёсшие подносы, застыли как жена Лота при бегстве из Содома, все как один превратившись в соляные столбы. Многочисленные посетители этой точки общепита дружно перестали желать и уставились на сцену.

Отношения огромного Советского Союза и маленького Израиля, в те годы, были не очень, и это ещё мягко сказано.

А из динамиков уже неслось сольное пение Врольской. (никто из музыкантов, даже и не думал ей аккомпанировать).

Штэйт а бухэр, ун эр трахт,

трахт ун трахт а ганцэ нахт:

вэмэн цу нэмэн ун нит фаршэймэн,

вэмэн цу нэмэн ун нит фаршэймэн?

Бравый мальчишка, жениться непрочь,

думает, думает целую ночь -

на ком бы жениться, чтоб не стыдиться,

на ком бы жениться, чтоб не стыдиться.

Тум-бала, тум-бала, тум-балалайка,

тум-бала, тум-бала, тум-балалайка,

тум-балалайка, пой, балалайка,

пой, балалайка, радость нам дай!

Девушка кончила петь, но никто из слушателей не аплодировал.

− Вам не понравилось? Давя предательский комок в горле, еле слышно спросила Наташа.

− Ну, почему же. У вас прекрасный голос, пойте ещё, нам на радость,− к сцене пробрался мужчина с проседью в волосах и протянул девушке, невесть откуда взявшийся букетик немного увядших цветов:

− Мне надо с вами побеседовать, вон там мой столик, не сочтите за труд, присоединяйтесь.

− Я здесь с родителями, − с вызовом парировала девушка, отдёргивая тянувшуюся к цветам.

− Экая вы.... Недотрога. Я же не против, берите своих родителей, и обсудим вместе ваше дальнейшее будущее.

− Что? Какое ещё будущее? − пришёл на помощь девушке её отец, − кто вы вообще такой?

Незнакомец улыбнулся, полез в карман и протянул украшенный вензелями кусочек картона.

"Руководитель государственного джаз-оркестра, при республиканской филармонии Эдуард Розендаум" − хором прочитали, отец и дочь, впервые в жизни увидевшие диковинную визитную карточку.

Час спустя. Городская набережная.

− Да, как вы не понимаете? Я предлагаю вашей дочери гастроли! Длительные! По всему Союзу! Представляете, сколько