На гребне у них были наблюдатели и редкие пулеметчики. Когда наша артиллерия начинала вести артподготовку, т. е. стрелять по передним скатам высот и по площадям за высотами, то наблюдатели и пулеметчики уходили вниз, и наша артиллерия молотила по пустому месту. Далее в атаку шли наши танки. Пока они поднимались по переднему гребню высоты, целей у них для стрельбы просто не было. А когда они уже были на вершине, то перед ними открывалась совершенно неизвестная, неразведанная ими местность. Им требовалось время, чтобы найти что-нибудь, по чему выстрелить.
При этом наши танки становились на фоне неба идеальными мишенями, и хорошо замаскированная немецкая противотанковая артиллерия сразу же их расстреливала. А затем минометы и стрелки огнем сгоняли с высоты нашу пехоту.
Возьмем годы наших наступлений, когда у нас все оружие уже вроде было. За 28 месяцев с 1 января 1943 г. по конец войны наши безвозвратные потери (убитые и пленные) составили 4 млн. 28 тысяч (и санитарные потери – 12 млн. 831 тыс.). А немцы за 27 месяцев с 1 сентября 1942 г. по 1 декабря 1944 г. (других данных нет) потеряли убитыми и плененными на всех фронтах от Африки до Мурманска 2 млн. 806 тыс. убитыми и плененными. Это отчего такое соотношение? Оттого, что немцы воевали по шаблону, а мы творчески? Был у немецких генералов безусловно один шаблон – наносить максимальные потери врагу при минимальных своих потерях. Был ли такой шаблон у наших генералов – вот в чем вопрос!
Но вернемся к вооружению наших и немецких дивизий в начале войны.
Говорят, что зато 76-мм пушка ЗИС-3 была хорошим противотанковым оружием. Ну так это ведь только потому, что не было хорошей собственно противотанковой пушки. И уже в 1942 г. ЗИС-3 и как противотанковое средство перестала удовлетворять армию. Срочно начали производить противотанковую 57-мм пушку ЗИС-2.
57-мм противотанковая пушка ЗИС-2
Наш читатель А. Г. Пономарев о ней пишет:
«И вот, наконец, в 1942 г., благодаря инициативе и огромным усилиям В. Г. Грабина и его коллектива, на вооружении Красной Армии появляется долгожданное 57-мм противотанковое орудие ЗИС-2 с удлиненным стволом и повышенной начальной скоростью снаряда, позволяющими пробивать даже 100-мм броню немецких танков, а тем более бронетранспортеров. Казалось бы, задача успешно решена и теперь остается только наращивать массовый выпуск противотанковых пушек ЗИС-2! Но… при всех несомненных достоинствах конструкции пушки ЗИС-2 (особенно в сравнении с 45-мм пушкой, которую фронтовики окрестили „Прощай, Родина“) ей был присущ существенный недостаток: пушка ЗИС-2 после выстрела, подпрыгивая, изменяла свое первоначальное положение, т. е. сбивалась линия прицеливания при стрельбе прямой наводкой! Это печальное обстоятельство требовало, в свою очередь, от расчета непрестанных усилий по накатке орудия вручную в ее первоначальное положение и корректировке линии прицеливания. И это при стрельбе прямой наводкой по атакующим танкам противников под непрестанным орудийным и пулеметным огнем! Вот почему среди фронтовиков-артиллеристов пушка ЗИС-2 получила прозвище: „Смерть врагу – пиз…ц расчету“ Характерно, что народная молва фразу „Смерть врагу“ поставила все же на первое место! Об этом как ни странно не сообщается в отличной книге воспоминаний В. Г. Грабина „Оружие победы“». (М., Политиздат., 1989 г.)
Конечно, при выяснившейся негодности для борьбы с немецкими танками 45-мм пушки легкопушечный полк 76-мм пушек в составе нашей дивизии улучшал ее противотанковые возможности, но средством непосредственной поддержки пехоты он был все же сомнительным. Конечно, если больше ничего нет, то 76-мм пушка – это хорошо, но стоило ли так вооружать нашу дивизию?
Рассмотрим теперь гаубичные полки в нашей и немецкой дивизиях. В нашем полку гаубиц было меньше, но зато их калибр в среднем больше. И по любимому военными показателю – по весу залпа – наш полк почти не уступал немецкому. Залп немецкого артполка весил 1054,8 кг, а нашего – 1000,8 кг.
Но воюют не показателями, а уничтоженными целями у противника. А для этого надо было подвести орудия к огневому рубежу и иметь чем стрелять.
Немецкую артиллерию перевозили лошади, а нашу – самые разнообразные средства – от тракторов и тягачей до лошадей.
Немецкий артиллерийский полк пехотной дивизии на марше
Немецкая тяжелая 150-мм гаубица была существенно тяжелей нашей 152-мм гаубицы (5512 кг против 4150 кг), и при буксировке лошадьми она разбиралась на две части. В этом плане наш тяжелый дивизион был более подвижным. (Поэтому в 1942 г. немцы заменили эту гаубицу на новую, более легкую). А 105-мм немецкая гаубица была, соответственно, существенно легче нашей 122-мм (1985 кг против 2500 кг). То есть тут немцы были подвижнее.
Немецкая 37-мм противотанковая пушка на мехтяге
Но это не все, ведь немцы потому использовали конную тягу для артиллерии пехотных дивизий, что собирались вести маневренную войну – в отрыве от своих баз снабжения. Лошади, в отличие от машин, более автономны – корм им добывают прямо на месте, а бензин на месте не добудешь. Поэтому в начале войны мы очень много артиллерии бросили у границ именно по этой причине – не было ни топлива для тягачей, ни артиллерийских лошадей. Хитростей здесь немного, но наши генералы, за редким исключением, думать об этом не хотели. Поэтому, как это ни парадоксально звучит, но немецкая артиллерия на конной тяге была подвижнее, чем наша на механической. Зачем тянуть артиллерию пехотной дивизии со скоростью больше скорости пехотинца? И в немецкой пехотной дивизии только противотанковый дивизион, самые легкие пушки, буксировался тягачами. Танки быстрые, могут появиться в любом месте, следовательно, в том же месте немедленно должны оказаться и противотанковые пушки. Судя по результатам начала войны, немецкие генералы и тут оказались правы.
А теперь о том, чем стрелять. В немецком понятии боекомплект – это запас боеприпасов на 48 часов автономного боя дивизии. Немцы ведь понимали, что, войдя в прорыв, они затруднят снабжение не только вражеских дивизий, но и своих. Поэтому калибр своих легких гаубиц они выбрали минимально достаточный – 105 мм.
По весу боекомплект наших гаубиц и боекомплект немецких в расчете на орудие был примерно одинаков. Поэтому штучно боекомплект тяжелых гаубиц и у нас, и у немцев тоже был одинаков – 60 выстрелов. Но за счет того, что вес выстрела 105-мм гаубицы был легче, чем нашей 122-мм, то боекомплект к немецкой легкой гаубице количественно был существенно больше: в артполках к нашей 122-мм гаубице полагалось 80 выстрелов, к немецкой – 126. (Кроме этого, у немцев в тылах дивизии перевозилось еще по 148 выстрелов в расчете на орудие к легким гаубицам и по 90 выстрелов к тяжелым. Поэтому автомашин и лошадей в немецкой дивизии было существенно больше, чем в нашей). Но поскольку я не знаю, какой запас снарядов был в тылах нашей дивизии и был ли он вообще (у нас интенданты не пишут мемуаров, а остальные, видимо, и во время войны этим не сильно интересовались), то давайте рассмотрим возможности артполков, исходя из их полковых боекомплектов. Наш полк мог сделать по врагу 2640 выстрелов, немецкий – 5256, почти вдвое больше. То есть, артиллерийский полк немецкой дивизии по возможности подавить цели на поле боя в маневренной войне был равен примерно двум нашим гаубичным полкам.
Но и это не все. Важно подавить цель как можно меньшим количеством боеприпасов, для этого нужно точно стрелять. Здесь немцы нас превосходили намного. Я еще раз дам слово читателю А. Г. Пономареву:
«В период Великой Отечественной войны артиллерия германского Вермахта в основном имела преимущество в технической оснащенности артиллерийской инструментальной разведки и в организации соответствующих служб артиллерийского вооружения: наличие разведывательных теодолитов, высокоточных стереоскопических нерасстраивающихся дальномеров (типа R-40 фирмы „Карл Цейс“), приборов звукометрической разведки и автоматикой топографической привязки на местности, разведывательных самолетов типа „ФВ-189“ для корректировки артиллерийского огня и определения координат целей с помощью аэрофотосъемки и т. п. Более того, армия германского Вермахта была оснащена точными топографическими картами разных масштабов, которые в Красной Армии появились в конце 1942 г. после реализации научных работ выдающегося русского геодезиста В. Красовского (эллипсоид формы Земли по Красовскому) и назначения А. Баранова (начальника „Метростроя“) начальником управления геодезии и картографии с задачей в кратчайшие сроки обеспечить выпуск точных топографических карт для нужд Красной Армии с системой координат 1942 г. До этого в Красной Армии использовались устаревшие топографические карты дореволюционного образца или трофейные немецкие топографические карты».
