в этой глуши? Разве что ночью… А что? Идея!
Тень приблизилась. Лица не разглядеть, а хотелось бы. Хотя… Чего нового там можно увидеть? Красивые холодные глаза, полные чувственные (обман, сплошной обман) губы, высокие скулы, соблазнительная ямочка на подбородке. С этими бы данными в кино сниматься…
— Так, — одернул себя мужчина, — с кином тот же облом вышел, больше не пойду. А вот по поводу ночи стоит задуматься. Хотя, чего там думать? Действовать надо! У меня же оптика с круглосуточным режимом. И объект на месте. Давно пора…
Он откинул половик, вытянул из пролома туго перемотанный пакет. Взялся за дело.
Луна запуталась в облачной паутине, пропустив самое интересное. Когда же ей удалось освободиться, свет на старой веранде уже не горел, а человек, так заинтересовавший ее часом назад, торопливо спускался к реке. В руках он нес длинную узкую сумку. Словом, ничего интересного.
И луна отвлеклась на ночные купания старого генерала. А чуть позже продолжила свой привычный путь, бесстрастно наблюдая за происходящим. Ей легко удавалось охватить и то, и это. Что-то подсветить, что-то запутать.
Земля засыпала. Медленно, чуть лениво. Словно не желала уступать ночи. Кто-то пел под гитару. Кто-то строил наполеоновские планы. Кто-то покорял очередные вершины.
Автопортреты создавались и разрушались. Приближались и уходили все дальше от истины. Обрастали нужными и ненужными подробностями. Одобрялись, приукрашивались. Сминались и выбрасывались в мусорные корзины. Запечатлевались в памяти и забывались.
Большинство же землян элементарно не брались за сей трудоемкий процесс. Кому-то было не дано, кому-то дано слишком много, чтобы тратить время на подобные пустяки. Кто-то даже не догадывался о возможности запечатлеть себя…
Неудавшаяся пастораль
Ярославу снились сразу все его потенциальные избранницы. К большому сожалению начинающего ловеласа, в ряды богинь протиснулась и баба Стефа, назойливо требующая постоянного и пристального внимания. Она бесцеремонно вклинивалась в романтические композиции и эротические эпизоды. Отталкивала в сторону невероятно соблазнительных Люсьен, Агнешек и даже Констанций. Норовила оголить плечо или изрытую затяжным целлюлитом ляжку. Призывно манила масляным взглядом. Увлекала в потаенные уголки старого сада.
Прочие избранницы роптали. Пытались действовать обходными путями. И терпели поражения. Одно за другим. Доблестный рыцарь заметно нервничал, все более уступая настойчивым призывам старой развратницы. Против воли и здравого смысла. Он почти желал ее, когда в насыщенный страстями сон вмешался звонок телефона.
Прекрасные девы взвились в небо испуганной птичьей стайкой. И растаяли в ночном мраке печальными утренними звездами. Стефания Вацлавовна еще немного посопротивлялась, но вынуждена была уступить натиску научно-технического прогресса.
— Кому не спится в ночь глухую? — простонал в трубку Ярослав. Можно, конечно, было придумать что-то более нейтральное — мало ли кому взбрело в голову побеспокоить лейтенанта в столь неподходящее время. Но привычка сработала на автопилоте — обычно его будили приятели, желающие сообразить на троих. Нет, не выпить — осчастливить своим присутствием очередную вечеринку в модном молодежном клубе.
— Скажи спасибо, что не сам звонил! — оборвал нить приятных ожиданий незнакомый голос. — А то б ответили тебе по всей строгости устава.
— Касаткин, ты, что ли? — предположил Ярослав.
— Выше бери, — ухмыльнулся собеседник.
— Товарищ майор? Но…
— Вот идиот! Матюхин на связи. Повторяю: Ма-тю-хин!
— Здравия желаю, товарищ капитан! — Ярослав соскочил с кровати, угодив лбом в «хрустальную» люстру-каскад, мечту всех домашних хозяек семидесятых годов двадцатого века. — Блин!
— И я о том же, — прохрипел в трубку Матюхин. — Руки в ноги — и к Семашко. Знаешь такого? Вот и ладненько. Зайдешь со стороны пляжа. И поаккуратней там — загон крупного хищника чреват…
— Хищника? — Ярослав окончательно распрощался со своими красавицами. — Будем брать? — и потянулся за табельным оружием.
— Экий прыткий. Ты его найди сначала. И не вздумай поработать мишенью, а то знаю я вас… Подробный инструктаж на месте. Включай вторую космическую!
Ярослав благополучно миновал сладко спящую деревню. Энергичной рысью приблизился к пункту пропуска. Заглянул в темнеющее окно.
— Спят, сволочи!
Пнул ногой прислоненный к стенке у самой двери алюминиевый таз. Помчался дальше, краем глаза зацепив вспыхнувший в сторожке свет.
— Ага! Проняло, значит! Теперь пускай подергаются, паразиты!
На ходу выковырнул из груды камней подходящий булыжник. Швырнул в мишень. Таз оглушительно звякнул и покатился с крыльца.
— Получай, фашист, гранату!
За спиной хлопнула дверь. Послышался хриплый со сна голос дежурного.
— И чтоб мне ни в одном глазу! — рявкнул в его сторону Ярослав и проскочил к реке.
Практически без потерь. Если не считать содранной о забор коленки и крапивного ожога верхней левой конечности. Та еще ерундень, право слово! На подобные мелочи лейтенант уже не обращал внимания. Местная среда не пылала любовью к чужакам, так и не стоило морочиться по досадным ссадинам и ушибам.
— Руки целы, ноги целы — что еще, — пропел Пукель, внедряясь в чрево ивняка, плотной стеной обступившего ничейный берег.
Природа брала свое: не застолбленные престижненцами участки пляжа обильно поросли кустарником, рогозом, аиром и прочими прибрежными изысками. Вымокнув до нитки и подвернув ногу, Ярослав добрался до поворота. И едва не рухнул в воду, поскользнувшись на глиняном спуске. Привычно ругнулся, ухватился за склоненный к воде древесный ствол. И замер в нелепо подвешенном состоянии.
Вся в лунных бликах, блистательная и до одури прекрасная, из воды выходила русалка. Да что там выходила! Выплывала. Материализовывалась из лунного света, серебристой воды и изумрудных (пусть и не явно, но и без того понятно) листьев кувшинок, загадочных водяных лилий, ночных тайн и воспаленного пукелевского воображения.
— Русалка? — сердце хронического романтика млело от обилия чувств и впечатлений. — Настоящая… И совершенно ничейная…
Речная дева приблизилась к берегу. Тонкая талия, крутые бедра, золотистый пушок в положенном месте. Потрясающе красивые ноги. Об остальном Ярослав старался не думать. Хотя откуда у русалки ноги? Последнее, несколько запоздавшее замечание, вернуло парня с небес на грешную, но оттого еще более желанную землю. Не русалка, девица! Бесстыже голая, возмутительно фигуристая, упоительно доступная…
Под ногами мелькнуло что-то пестрое, фыркнуло, задрало пышный хвост.
— Ай! — возопил наблюдатель. Замахал руками на так некстати подвернувшееся чудище. Лишился опоры. И полетел вниз.
Через долю секунды он лежал у прекрасных ног прекрасной незнакомки. Та зашлась в истошном крике. Бесцеремонному возмутителю ее спокойствия осталось одно: призвать на помощь профессиональные приемы экстренного получения информации. Ярослав поднялся, схватил девушку за плечи:
— Молчать! Уголовный розыск! Фамилия, имя, отчество, домашний адрес, телефон… Мигом!
Девица икнула. Отступила в воду.
— Мигом, я сказал!
И она не подвела…
— Ффеофила…
Уже лучше!
— … Трубило… деревня… Гуськовичи…
Ярослав оценил очередную гримасу местной антропонимической традиции, предупредил об ответственности непонятно за
