несколько не совсем пустых кустов. Выпивая напиток, часто вспоминал о чайной заварке, а иногда даже и о кофе. Но использовать их пока не собирался: калорий они не прибавят, а для соблюдения необходимого ритуала чаепития ещё не было соответствующих условий.
Рабочий процесс тоже был до предела упорядоченным. Котлован – это, по существу, был отдых. В снег, в мороз Никита спрыгивал на дно и не спеша углублял его, беспокоясь, прежде всего о том, чтобы не сломать лопату. Никаких неудобств, кроме неожиданно крупных корней этот вид работы не доставлял. Когда уставал, выбирался наверх, подходил к костру, и подбрасывал в него дров. Если видел, что огонь начинает угасать, а дров остаётся мало, рубил какой-нибудь ствол дерева на полосе безопасности. В день, когда намечался специальный дровяной период, прерывался надолго и готовил дрова на несколько дней. Вечером уже в темноте навёрстывал в котловане потерянное время.
Наибольшее внимание уделялось кирпичам. Процесс их изготовления, несмотря на приобретённый опыт, простым не был. Прежде всего, требовалось подобрать хорошую глину, замесить из неё на морозе небольшой объём «теста», быстро слепить из него несколько заготовок и положить их на кострище. После этого замешать другой объём, и так далее. Чтобы заготовки не успели замерзнуть и немного подсохли, на кострище – вокруг будущего штабеля – разводился небольшой костёрчик. После укладки проектного количества заготовок, количество дров увеличивалось, и начинался полный обжиг.
Большое неудобство с самого начала доставляла вода.
Добыча этого элемента жизнеобеспечения оказалась сложной необходимостью. Снег, который предназначался для питья или приготовления супа, надо было сначала растопить, потом дать отстояться, перелить в другую посуду и только тогда кипятить. Для кирпичного «теста», требовалось много воды хотя и с ослабленными характеристиками. Она не нуждалась в очистке и слишком высокой температуре, но всё равно, на её приготовление уходило время. Чтобы как-то сократить его, Никита еще до завтрака набивал всю свободную ёмкость снегом и пристраивал у огня. Завтракал, готовил порцию глины. По мере таяния снега, добавлял новые порции в ёмкости, пока они не наполнялись водой до краёв. Если снег не успевал растаять, рубил дрова. Полученная вода доводилась до температуры двадцать-двадцать пять градусов, по возможности, больше, доливалась в глину и тесто замешивалось.
Ночью пошёл очень сильный снег и утром, выбравшись на «свежий воздух», чтобы разжечь костёр, на котором обычно готовил завтрак и растапливал воду, Никита вынужден был, в первую очередь, разворошить от снега гору хвороста.
Штабель кирпичей тоже превратился в большой сугроб. Обратив на это внимание, Никита забеспокоился:
– До окончания обжига пройдет ещё несколько дней, и кирпичи будут каждый день пересыпаться снегом … Какими бы они не были водостойкими, а их надо укрыть.
Вечером, вынув из котлована предпоследний кубометр грунта, Никита расчистил ровное место размером один на один метр, чтобы укладывать там кирпичи рядами по два на шесть штук. В этом случае получится семнадцать рядов, высотой около одного метра (200:12=17). Задав аварийный запас площади и высоты, он возвёл по периметру расчищенной площадки стены из снега, высотой один метр тридцать сантиметров. Положил сверху несколько толстых жердей и соединил их более тонкими ветками. Остальную работу предоставил природе.
В конце шестого дня в штабеле уже лежали восемьдесят кирпичей. Это была пародия на кирпичи, но они получались достаточно крепкими и для кладки печки годились. Как они поведут себя в дальнейшем, вопрос пока оставался открытым. Никита надеялся, что вести себя они будут соответственно затраченному на них труду.
Настал день, когда производство основы умопомрачительного комфорта, будучи поставлено на поток, приняло почти промышленный размах. Этому способствовало то, что Никита полностью переключился на изготовление кирпичей. Двадцатого ноября он наметил изготовление тридцати штук. На большее все равно не хватило бы времени.
Мешал снег. Он теперь шёл часто, засыпая стены в процессе их роста. Это уже не пугало Никиту, но к утру снег полностью закрывал стены, наметал небольшие сугробы над срубленными деревьями и горками сложенных веток, скрывал кострище, гася огоньки, обычно тлевшие до утра. Если не обращать на это внимания, то стена будет состоять наполовину из снега, и весной, когда он растает, поползёт. Сделав веник, Никита каждый раз перед наращиванием стен подметал их. Но даже после этого в глине осталось много снежных гнезд, которые, когда-то себя проявят.
Двадцатого утром Никита сформовал в ускоренном темпе тридцать заготовок, уложил их на кострище и «включил» костёр. Зачистил все стенки берлоги, спустился в котлован и, поменяв штыковую лопату на подборную, выровнял его дно, углубившись несколько ниже проектной глубины. Прерывался только на посещение производственного костра, когда видел, что его сила начинает слабеть.
Этот день стал «узловым» в строительстве: из котлована были вынуты последние кубические сантиметры грунта, а вечером под навесом уже лежали сто десять прожаренных параллелепипедов. Довольный, Никита подчеркнул:
– Вот она первая большая галочка.
Мороз усиливался. Двадцать первого ноября Никита не только почувствовал это телом во время сна, но и, поднявшись наверх, увидел на термометре 27 градусов ниже нулевой риски.
Это сразу переместило главный приоритет в сторону дров.
Выполнив утренний «урок» по кирпичам: уложив на кострище, ставшие уже обязательными тридцать заготовок и разложив костер, Никита всё послеобеденное время до темноты, занимался заготовкой дров на дальнем конце длинной дорожной магистрали. Расчистил там от снега несколько крупных обломков деревьев, в том числе, лежавший на земле ствол большого засохшего дерева, который разрубил на двухметровые брёвна. Часть заготовок в тот же день доставил к костру. Остаток дня рубил последние стволы на полосе безопасности.
А вечером в снежном «складе» лежали уже 140 кирпичей.
В следующие два дня он обжёг ещё шестьдесят, привёз, разрубленные на двухметровые куски два суховатых дерева и поставил очередную большую галочку – изготовление кирпичей закончил. На складе лежало двести штук.
Это означало, что подошло время следующего этапа создания «человеческих» условий для жизни в «звериной» ситуации: кладке печки. Однако пока «жарились» заготовки, план этого важнейшего сооружения, дорабатывался. Мысли часто вертелись около конструкции, зарождая новые идеи. Проанализировав ассортимент готовых изделий, Никита установил, что к этому этапу он готов не полностью. В первую очередь, натолкнулся на отсутствие колосников. Этот необходимый элемент он учитывал при разработке конструкции печки, но, увлёкшись штуками, совершенно выпустил из виду нестандартные аксессуары. Сейчас подтвердилась необходимость изготовления колосников: плиты размером семьдесят пять на семьдесят пять сантиметров, толщиной, пять сантиметров, с тридцать двумя отверстиями.
Поскольку печка будет использоваться не только для отопления, а также для приготовления пищи, открытую полосу для сковороды, кастрюли, чайника, ковша надо будет чем то закрывать. Можно это делать теми же кирпичами. Но ещё лучше изготовить для этого специальные пластины: большей площади, но менее толстые, а потому
