— Но… полагать меня своим другом? Едва ли это возможно. В конце концов, это была лишь деловая переписка, разве нет?
— С нее все началось, вы правы, но кому еще я писал о своих путешествиях? И о своих овцах?
Итак, моя тайна была раскрыта. Я отвернулась и, опершись о подлокотники, подобрала ноги под себя и прикрыла их юбками.
— Вы так и не ответили на мой вопрос о том, сколько ягнят родила Эмилия.
— Двух. Кто еще, кроме вас, знал о том, сколько овец я потерял в ту снежную бурю в минувшем…
— Сорок девять.
— …году.
— В таком случае, признаюсь вам: я вела переписку своего отца. Если бы не я, сам бы он никогда с нею не разобрался.
— Последние несколько недель он прекрасно с ней справляется. Я просто даю ему список того, что требует его внимания, письма, которые должны быть написаны. И он их пишет.
— Он пишет собственные письма?
— Диктует их, во всяком случае.
Это было несправедливо. Сколько часов я провела, пытаясь наилучшим образом сформулировать его точку зрения и доказать его правоту, когда он прекрасно мог справиться с этой задачей самостоятельно?
— Он – не какой-нибудь маленький мальчик, которого нужно держать за руку и наставлять во всем.
— Он занимался всем этим, пока была жива мама. Но после ее смерти он просто… взял и перестал. – Он перестал делать что-либо. Он вообще ничего не делал. Просто лежал в постели и смотрел в потолок. – Это было ужасно… и страшно.
Мистер Тримбл вышел из-за стола и присел рядом со мной на корточки, положив руку на спинку стула.
— А я не знала, что мне делать, и потому просто начала делать то, что было необходимо. – Я не осмеливалась взглянуть ему в глаза. – Я писала письма, которые нужно было написать, оплачивала счета, которые нужно было оплатить, и все остальное. Так мы и жили, и все это время я надеялась…
Он положил руку мне на локоть.
— Шарлотта…
Но, когда я подняла голову, он поспешно отвел глаза и откашлялся.
— Мисс Уитерсби… Ваш отец – взрослый человек. Вы не должны нести ответственность за его работу.
Не должна нести ответственность? Мне вдруг показалось, будто сердце мое разрывается на части. Словно все те кусочки, которые я с таким трудом соединила после смерти мамы, теперь неизбежно отваливались один за другим. Что бы я делала, если бы не заботилась о своем отце? Убрав свой локоть подальше от него, я развернулась на стуле и опустила ноги на пол.
— Да. Теперь не я несу за нее ответственность, а вы. Быть может, вы и считаете меня своим другом, но, надеюсь, вы понимаете, почему я не могу ответить вам тем же. – С этими словами я поднялась и направилась к себе, наверх.
* * *
Мисс Темплтон уговорила меня нанести на следующий день визит в дом призрения. Хотя она буквально силой вырвала у меня согласие на это мероприятие, теперь, когда мистер Тримбл узнал мою тайну, я была рада возможности улизнуть из дома. Запершись в уединении своей спальни, я начала чувствовать себя пленницей.
После побега, не имея возможности обойти город стороной, я скрепя сердце принялась пробираться вдоль каналов и потоков рассола, уворачиваясь от повозок с солью, попадавшихся мне на пути. Несколько раз мне пришлось остановиться, дабы обменяться приветствиями с женщинами, с которыми я свела знакомство на протяжении минувших недель. Я даже поучаствовала – главным образом, отказавшись высказать свое просвещенное мнение – в их диалогах о том, может ли когда-либо оттенок «блю де франс» сравниться с тоном «блю де руа»[66].
Когда я подошла к дому призрения, мне навстречу выбежала мисс Темплтон:
— Я придумала, как можно ускорить реализацию вашего плана.
— Боюсь, что ускорить его решительно невозможно, разве что я действительно выйду замуж, но в таком случае будет уже слишком поздно.
— Перестаньте, мисс Уитерсби. Подобное уныние вам не подходит, оно лишь омрачает черты вашего прелестного личика.
Я попыталась придать этому самому личику более жизнерадостное выражение:
— Боюсь, мистер Тримбл останется здесь навсегда.
— Я собиралась предложить вам почаще упоминать мистера Стенсбери или пастора в разговорах с вашим батюшкой, но теперь склоняюсь к мысли, что мне самой пора увидеться с ним. – Губы ее решительно сжались, и мне показалось, будто она этого действительно хочет.
— Увидеться с моим отцом?
— Нет. С мистером Тримблом!
— Вы ведь ничего не собираетесь с ним сделать, а?
— Ничего, разумеется. Во всяком случае, поначалу. Итак, каковы будут наши действия? Не думаю, что вы сможете уговорить его сопровождать вас на танцы или званый ужин. Или все-таки попробуете?
— Не вижу ни малейшей возможности. Эту ответственность адмирал возложил на себя. А я не хочу проводить с ним ни минуты сверх того, что необходимо.
Она вздохнула:
— В таком случае… придумала! Лекция гипнотизера!
— При чем тут это?
— Я зайду к вам завтра утром и уговорю его присоединиться к нам.
— Каким же это образом?
— Предоставьте это мне.
* * *
На следующее утро, пока я ожидала появления мисс Темплтон, отец и мистер Тримбл совещались по поводу письма к редактору одного из научных журналов. Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не подойти к ним и не присоединиться к их дискуссии. Несколько раз я порывалась предостеречь мистера Тримбла о грозовых тучах, сгущавшихся над его головой, но, в целом, полагала, что встреча с мисс Темплтон пойдет ему даже на пользу. Ровно в одиннадцать часов я услыхала, как по подъездной аллее застучали колеса подкатившего к дверям экипажа.
Через несколько мгновений мисс Хэнсфорд книксеном возвестила о появлении посетительницы:
— Мисс Темплтон к мисс Уитерсби.
Протягивая обе руки, на запястье одной из которых болтался ридикюль, ко мне с улыбкой подошла мисс Темплтон.
— Моя дорогая мисс Уитерсби! Какой очаровательный у вас дом. И какой уютный. Теперь я понимаю, почему мне всегда приходится уговаривать вас выйти в свет. – Она остановилась посреди комнаты, приподняв брови и жизнерадостно улыбаясь.
— Очень… очень рада видеть вас. Что привело вас к нам?
Она несколько раз кивнула головой в сторону моего отца и мистера Тримбла, после чего подошла ко мне, взяла мои руки в свои и поцеловала меня в щеку:
— Представьте меня, – прошептала она.
— Что?
— Представьте меня мистеру Тримблу! – Слова ее прозвучали едва слышно.
Я повернулась к мужчинам:
— Мисс Темплтон, могу я представить вас моему отцу и его ассистенту, мистеру Тримблу? – Я жестом указала на них, но оба по-прежнему оживленно обсуждали письмо.
Мисс Темплтон нахмурилась. Взяв меня под руку, она потащила меня вперед, пока мы не оказались прямо напротив письменного стола, после чего ткнула меня свои веером и энергично кивнула головой в сторону мужчин.
— Мисс Темплтон, могу я представить вас моему отцу? – повторила я. – И его ассистенту?
К этому времени мистер Тримбл уже выпрямился и поклонился, когда я представила его.
Мисс Темплтон улыбнулась:
— Не думаю, чтобы я видела вас ранее, мистер Тримбл. Должно быть, вы успешно скрываетесь от нас всех.
— Работа для мистера Уитерсби отнимает все мое время.
— Все это прекрасно, конечно, но в понедельник мы ждем выступления известного гипнотизера, и я решила, что вы должны пойти с нами.
Уголки его губ дрогнули в насмешливой улыбке:
— А как же моя работа?
— Должна предупредить вас, что я довольно безжалостна в своих желаниях, и потому не приму ни отказа, ни иных уловок. Так что вам лучше согласиться сразу.
Он перевел взгляд на моего отца, который в ответ лишь пожал плечами.
А мистер Тримбл, похоже, всерьез раздумывал над приглашением:
— Это всего лишь лекция? Одного из этих шарлатанов-гипнотизеров?
