- Но какая от всего этого будет польза?
- Вероятно, трудно назвать что-то конкретное. Но разве можно утверждать, что пользы не будет? Увеличатся наши знания в той области, где они нам особенно необходимы, - Лу указал на горящие над Адрастусом слова. - Это же вы сказали: "Движущая сила человечества - сбалансированная экология". Я предлагаю провести экспериментальные исследования экологической системы в целом, которые ранее не проводились.
- Сколько вам нужно астероидов?
Лу заколебался.
- Десять, - и с возрастающим возбуждением добавил, - для начала.
- Берите пять, - сказал Адрастус, пододвинул к себе проект Лу и, зачеркнув заключение компьютера, быстро написал свое решение.
- Вы и теперь, отменив заключение компьютеров, станете утверждать, что являетесь лишь высокопоставленным клерком? - спросил Марли после ухода Лу. - Вы действительно полагаете, что предложение молодого человека заслуживает внимания?
- Я в этом не убежден. Вряд ли что-нибудь получится. Проблема настолько сложна, что, несмотря на весь его энтузиазм, для получения значительного результата потребуется гораздо больше средств, чем имеется в нашем распоряжении.
- Вы в этом уверены?
- Так считает компьютер. Поэтому он и отклонил проект.
- Тогда почему же вы отменили это решение?
- Потому что я, да и весь наш общественный институт существуем для того, чтобы сохранить нечто гораздо большее, чем экологическое равновесие.
Марли наклонился вперед.
- Простите, я что-то не понимаю.
- Дело в том, что вы неверно цитируете сказанное мною много лет назад. В свое время я сказал две фразы, которые потом трансформировались в одну, а возможность вновь разделить их мне уже не представилась. Вероятно, человечество не желает принять их в истинном виде.
- То есть слова "Движущая сила человечества - сбалансированная экология" принадлежат не вам?
- Совершенно верно. Я говорил: "Главная потребность человечества сбалансированная экология".
- Но у вас за спиной написано - "Движущая сила человечества..."
- Это начало второго предложения, которое люди отказываются повторить, но я никогда не забуду: "Движущая сила человечества - дух творческой неудовлетворенности". Я отменил решение компьютера не ради экологии. Она нужна нам лишь для того, чтобы жить. Я отменил его, чтобы сохранить жажду созидания и творческий дух этого юноши. Перестав творить, человек перестанет быть человеком. Сохранить дух творчества гораздо важнее, чем просто существовать.
Марли поднялся.
- Господин секретарь, я подозреваю, что вы не случайно выбрали время для интервью. Вы хотели, чтобы я опубликовал ваши слова, не так ли?
- Будем считать, - улыбнулся Адрастус, - что я просто хотел восстановить истину.
Возьмите спичку
Take a Match (1972)Перевод: Т. Гинзбург
Космос был черным, куда ни глянь – сплошная чернота. Ни единого просвета, ни единой звезды.
Не потому, что не стало звезд… В сущности, именно мысль, что звезды могут исчезнуть, буквально исчезнуть, леденила Петра Хэнcена.
Это был старый кошмар, как его ни подавляй, но дремлющий в подсознании всех космических дальнепроходцев. Когда совершаешь прыжок через пространство тахионов, как знать, куда попадешь? Можешь с какой угодно точностью рассчитать время и расход горючего, можешь иметь лучшего в мире термоядерщика, но от принципа неопределенности никуда не деться. Промах всегда возможен, – больше того – даже неминуем.
А при скоростях, с которыми мчатся тахионы, ошибка на волосок может обернуться тысячью световых лет. Что как окажешься без всяких ориентиров, не сможешь определиться и найти обратный путь?
Исключено, говорят ученые. Во всей Вселенной, говорят они, нет места, откуда не видны были бы квазары, а уже по ним одним можно сориентироваться.
Да и вероятность выскочить при обычном прыжке за пределы Галактики равна одной десятимиллионной, а за пределы таких, скажем, галактик, как Андромеда или Маффей 1, – что-нибудь порядка одной квадриллионной. Выкиньте это из головы, говорят ученые.
Значит, когда корабль возвращается из парадоксального пространства сверхсветовых скоростей в обычный, знакомый мир нормальных физических законов, звезды должны быть видны. Если же их все-таки не видишь, значит, ты угодил в пылевое облако – вот единственное объяснение.
Если не считать ревниво оберегаемых термоядерщиками тайн, Хэнсен, высокий, угрюмый человек с дубленой кожей, знал все о суперкораблях, вдоль и поперек бороздящих Галактику и ее окрестности. Сейчас он был один в милом его сердцу капитанском отсеке. Отсюда он мог связаться с любым человеком на корабле, взглянуть на показатели любых приборов, и ему нравилась эта возможность незримо присутствовать всюду.
Впрочем, сейчас Хэнсена ничто не радовало. Он нажал клавишу и спросил:
– Что еще, Штраус?
– Мы в рассеянном скоплении, – ответил голос Штрауса. – Во всяком случае, уровень излучения в инфракрасном и микроволновом диапазонах свидетельствует о рассеянном скоплении. Беда в том, что мы не можем сориентироваться. Никакой надежды.
– В обычном свете видимости совсем нет?
– Абсолютно. И в ближнем инфракрасном – тоже. Облако густое, как каша. – А его размеры? – Решительно невозможно определить.
– Далеко ли может быть ближайший край?
– Не имею ни малейшего представления. Может, одна земная неделя, а может, десять световых лет.
– Вы разговаривали с Вильюкисом?
– Да! – отрывисто произнес Штраус.
– Что он говорит?
– Почти ничего. Он дуется. Он, конечно, воспринимает все это как личное оскорбление.
– Конечно, – Хэнсен бесшумно вздохнул. Термоядерщики ведут себя, как неразумные дети, а особая роль, которую они выполняют в глубоком космосе, заставляет все им прощать. – Полагаю, вы говорили ему, что такие вещи непредсказуемы, что они со всяким могут случиться.
– Я-то говорил. А он, как вы, верно, догадываетесь, возразил: «Только не с Вильюкисом».
– Если забыть, что с ним это уже случилось. Ну, мне говорить с ним нельзя. Что бы я ни сказал, он воспримет это как попытку давления сверху, а тогда мы вообще ничего от него не добьемся… Он не намерен воспользоваться ковшом?[8]
– Он говорит, что так можно повредить ковш.
– Повредить магнитное поле?!
– Не говорите ему этого, – предупредил Штраус. – Он заявит, что здесь не столько магнитное поле, сколько термоядерная труба, а потом еще будет обижаться на вас.
– Да. Я знаю… Ладно, пусть все займутся этой задачей. Должен же быть какой– то способ узнать направление и расстояние до ближайшего края облака. – Он прекратил разговор и мрачно задумался.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
