— Опять Ева? — бросаю с сарказмом, скрестив руки на груди. — Звонит, волнуется. Куда ты пропал, наверное?
Захар резко делает шаг вперед, сокращая дистанцию. Я вижу, как его глаза сузились, и от этого ледяного взгляда по коже бегут мурашки, но я держу себя в руках.
— Давай без твоих подъёбов, ладно? — голос низкий, срывается на грубый шёпот. — Ты же не глупая девочка, всё уже поняла.
— А ты чего ожидал?
— Надеялся, что ты поймёшь, что я не враг. Но, видимо, это слишком для тебя.
Меня снова накрывает волной злости. Всё кипит внутри, словно вот-вот взорвусь. Но ругаться с ним? Бесполезно. Я прикусываю язык, чтобы не выпалить что-то, о чём потом буду жалеть. Надо просто потерпеть, пока он исчезнет из моей жизни. Ещё немного. Всего несколько дней. Справлюсь.
Я резко разворачиваюсь и выхожу из кухни, глотая все слова, которые так и рвутся наружу.
Захожу в комнату и вижу Диану, ещё сонную. Малышка подтягивается на диване. Подхожу ближе, сажусь рядом и нежно глажу по спинке. Она мурлычет, словно маленький котёнок, поджимает ножки и зевает, уткнувшись в подушку.
— Как ты себя чувствуешь, малыш?
Диана приоткрывает глаза, зевает ещё раз и шепчет:
— Хорошо, мам. Я спала с папой... — улыбается, глазки загорелись как яркие звездочки.
— Я заметила. Ты выспалась?
Диана кивает и прижимается ко мне ближе, зарывшись носом в мой халат. И я ловлю себя на мысли, что не хочу делить ее с Захаром. Это чувство засело глубоко, как колючка, царапает изнутри.
— А пусть папа ещё на пару дней останется с нами? — В голосе звучит детская просьба, наивная, прямая.
Быстро отвожу взгляд в сторону, пытаюсь сменить тему:
— А что ты хочешь на завтрак, малыш? Может, кашу с ягодами или твои любимые блинчики?
Но Диана не сдаётся, упирается мне в плечо и тянет за край халата:
— Ну, ма-а-ам, — протягивает с недовольством. — Пусть папа останется!
— Не капризничай, зайка. Давай просто проведем утро вместе, хорошо?
Она немного расслабляется, хотя я вижу, что вопрос о Захаре все еще витает в воздухе. Но мне нужно выиграть немного времени, прежде чем снова вернемся к этой теме.
В этот момент в комнату входит Билецкий. Он, как обычно, ведет себя уверенно, словно все под контролем. Под его контролем.
— Всё готово. Пойдемте завтракать.
Я сжимаю зубы, стараясь держать выражение лица нейтральным, но внутри все клокочет. Приготовил он, значит? Отлично. Только вот я всегда сама готовлю дочке завтрак. Всегда. Это наш ритуал. И вот он врывается, разрушает все своим присутствием, словно я здесь вообще ничего не значу.
— Ты не перестаёшь удивлять, Захар.
Он лишь бросает на меня взгляд, в котором чувствуется легкое раздражение, но молчит.
Встаю с дивана, а за мной следует Диана, радостно подпрыгивая. Она подбегает к Захару, и он, не раздумывая, подхватывает ее на руки, как будто это самое естественное для него движение.
Снова чувствую, как внутри поднимается горечь.
Хорошо бы этот день поскорее закончился.
Глава 44
— Диана, мы опаздываем, — зову дочь, которая присела, чтобы рассмотреть какого-то жучка на земле.
Дочь поднимается и бежит ко мне.
Наконец-то все вернулось в нормальный ритм. Мы с дочкой выздоровели, Захар со своим чемоданом исчез из моей квартиры.
Как же он меня раздражает!
Я достаю из сумочки ключи от машины, поднимаю взгляд и спотыкаюсь, увидев всего нескольких метрах от нас человека, с которым не хотела бы встретиться ни при каких обстоятельствах.
— Ди, дай руку, — беру дочку за руку и разворачиваюсь, направляясь в другую сторону.
— Что — даже не поздороваешься? — летит мне вслед.
Какого черта Ева здесь делает?
Не сбавляя шагу, оборачиваюсь, и сдержанно, но достаточно громко произношу:
— Белецкого здесь нет, так что уходи.
Цокая каблуками тяну дочь за собой, пытаясь как можно быстрее добраться до своей машины.
Ева не отстает. Почти бежит за мной.
— А я и не к нему пришла. В твои глаза бесстыжие пришла посмотреть. Вернулась со своим выводком, который может и не от Захара вовсе и пытаешься нас рассорить.
Я резко замираю.
Сжимаю челюсти так, что зубы болеть начинают.
— Диана, пойди пока на качели, — отпускаю руку дочери. Вижу, что резкий тон Евы ее испугал.
— Мама, кто это? — шепчет тихо, ахав голову вверх, чтобы посмотреть на меня.
— Старая знакомая. Иди-иди, — подталкиваю к детской площадке.
Я жду, пока Диана отойдёт на безопасное расстояние, наблюдая, как она бежит к качелям, иногда оглядываясь на меня. Как только она оказывается достаточно далеко, я резко разворачиваюсь к Еве, обдавая её холодным взглядом.
— Ты реально решила прийти сюда, чтобы устраивать сцены на детской площадке? — говорю спокойно, хотя внутри всё кипит. С трудом сдерживаюсь, чтобы не заорать на неё прямо здесь. — Как ты вообще нашла нас?
— Они поселил вас в квартире, в которой раньше жила я, — усмехается она, явно чувствуя триумф после своих слов.
Поворачиваю голову в сторону многоэтажки. Не могу не признать, что уютная квартира теперь вызывает у меня брезгливость. Как он посмел привести свою дочь в место, куда приезжал когда-то чтобы трахнуть свою любовницу?
Снова перевожу взгляд на Еву. Рассматриваю ее внимательно.
Ева стоит, вся такая высокомерная, сверкая своими накрашенными глазами, как будто пытается меня затмить одной лишь внешностью.
Её губы сжаты в тонкую линию, а глаза сверкают злобой. Как будто это я разрушила её маленький идеальный мирок. Она вся на нервах, трясущиеся руки только подтверждают мои догадки, что у них с Захаром произошла серьезная ссора. Она явно на взводе и едва контролирует себя.
Не скажу, что она сильно изменилась за эти годы, но в жизни я видела ее всего несколько раз, поэтому сейчас внимательно ее изучаю. Не могу понять, что же в ней нашел Захар. С губами она явно переборщила, скулы выглядят неестественными. Тонна макияжа, то ли для того, чтобы скрыть усталость и бессонные ночи, то ли для нее это норма.
— Не смей меня в этом упрекать, — шипит она, как змея, и делает шаг вперёд, к моему лицу. — Это ты ворвалась в нашу жизнь снова, Юля. Ты со своим ублюдком! Я с Захаром уже восемь лет! И тут ты приходишь с этим "своим" ребёнком и разрушаешь всё, что я строила годами!
— Ублюдком? — холодно переспрашиваю, скрестив руки на груди, но внутри у меня всё горит. Её слова вызывают ярость, но я делаю всё возможное, чтобы этого не показать. — Ты сейчас о себе ведь, верно?
— Ты думала, что раз у тебя появилась дочка от него, то Захар сразу бросится к тебе? Послушай меня, я не позволю тебе во второй раз влезть в наши отношения и все отобрать у меня. Он — мой, понимаешь?
Я насмешливо улыбаюсь, несмотря на накатывающее раздражение. Это точно не то, что она ожидала. Она явно хотела от меня слез и истерик. Но нет. Не в этот раз. Теперь я другая. Уверенная в себе и не желающая завоевать Белецкого.
— Я так понимаю он тебя бросил и ты решила, что причина во мне? — мой голос предельно спокоен. — Но дело в том, что ты ему тоже не нужна, Ева. Ты просто была временной забавой, как и я когда-то. Захар Белецкий не способен испытывать такие чувства, как любовь. Ты в отчаянии, потому что боишься потерять то, что никогда не было твоим.
Её глаза расширяются, и я вижу, как она напрягается. Она почти дрожит от злости, готова взорваться. Её кулаки сжаты так, что костяшки белеют. Но я остаюсь холодной, как лёд.
— Ты ведь знаешь, что он был со мной, иначе как бы у нас появилась дочь?
Я подбираю слова, чтобы уколоть ее еще сильнее. Чтобы пошатнуть ее уверенность в том, что она в жизни Захара единственная и неповторимая. Что ни одна женщина не сможет ее затмить. Пусть ей будет так же больно, как той двадцатилетней наивной и влюбленной девочке Юле.
