— Все это вздор, — ответил квартирмейстер. — Оторвать у гвоздя кусок шляпки, по-вашему, дело не хитрое, тогда как на самом деле это верх искусства. Всякий понимающий и просвещенный человек скажет вам, Что именно мягкое туше отличает артиста, тогда как барабанить по клавишам подходит натурам грубым и невежественным. Одно дело — промахнуться, Следопыт, а другое — попасть в цель, неважно, ранил ты или убил.
— Чтобы разрешить ваш опор, — заметил Лунди, — есть только один способ: продолжить наши состязания. Давайте сюда картофелину. Вы, мистер Мюр, как шотландец, предпочли бы чертополох [50]или лепешку из овсяной муки, но закон границы — на стороне Америки и ее излюбленного овоща. Несите же сюда картофелину!
Так как майор Дункан, видно, проявлял нетерпение, Мюр на этот раз воздержался от пререканий и начал готовиться к следующему туру. По правде говоря, эта задача была ему не по плечу, и он не стал бы участвовать в состязании, если бы предполагал, что дело дойдет до стрельбы по движущейся цели. Но майор Лунди, как истый шотландец, любил лукавую шутку. Он заранее отдал приказ включить этот номер в программу, чтобы проучить своего друга: аристократу и помещику Лунди не нравилось, что человек, претендующий на звание джентльмена, собирается уронить свое звание неравным браком. Как только все было готово, Мюра позвали к вышке. Но, так как не все, должно быть, знают, в чем состоит такое испытание в стрельбе, не лишне сказать о нем несколько слов.
В этих случаях выбирают большую картофелину, и тот, кому поручено ее подбросить, становится ярдах в десяти от вышки. По команде стрелка картофелина летит в воздух, и он должен всадить в нее пулю прежде, чем она упадет наземь. Квартирмейстер сотни раз проделывал этот опыт и лишь однажды добился успеха. Только шаткая надежда на слепое счастье поддерживала его сейчас — надежда, которой не суждено было сбыться. Картофелину подбросили, прогремел выстрел, но движущаяся цель так и не была задета.
— Направо кругом и марш из строя, квартирмейстер! — скомандовал Лунди, втайне радуясь успеху своей хитрости. — Итак, за шелковый капор борются двое: Джаспер — Пресная Вода и Следопыт!
— А что еще у вас в программе, майор? — поинтересовался Следопыт. — Кончим мы на одной картофелине или будем стрелять и по двум?
— Ограничимся одной, если в попаданиях будет достаточная разница. В противном случае потребуется выстрел по двойной цели.
— Что со мной будет, Следопыт! — сказал Джаспер, когда оба они направились к вышке.
Бедняга был так взволнован, что вся кровь отхлынула у него от лица. Следопыт внимательно посмотрел на юношу, попросил майора повременить и отвел друга подальше, где их не могли услышать.
— Ты, кажется, принимаешь эту стрельбу близко к сердцу? — спросил он, не сводя с Джаспера испытующего взгляда.
— Признаюсь, Следопыт, мне еще никогда не было так важно победить, как сегодня.
— Тебе хочется победить меня, твоего старого, испытанного друга? — удивился Следопыт. — Да еще в деле, которое я считаю своим? Стрелять — это мой талант, сынок, тут никто со мной не сравнится.
— Знаю, знаю, Следопыт, и все же…
— Так в чем же дело, Джаспер, сынок? Скажи честно, ведь ты говоришь с другом!
Юноша стиснул зубы, смахнул рукой что-то с глаз, то краснея, то бледнея, словно девушка, признающаяся в любви. Потом, сжав руку друга, сказал твердо, как человек, преодолевший минутную слабость:
— Я бы руку дал на отсечение, Следопыт, чтобы подарить этот капор Мэйбл Дунхем.
Следопыт потупился и зашагал к вышке, видимо погруженный в свои думы.
— Тебе не поразить влет две мишени, — сказал он вдруг.
— Знаю, это меня и мучит.
— Что за нелепое создание человек! Он хочет того, что ему не дано, и пренебрегает благами, дарованными ему богом. Впрочем, неважно, неважно! Ступай, Джаспер, майор ждет. Но слышь, парень, сорвать шелуху мне все же придется, а то хоть глаз не показывай в гарнизоне.
— Что будет, то и будет! — прошептал Джаспер; от волнения у него пересохло в горле. — Но умру, а попытаюсь.
— Что за создание человек! — повторил Следопыт, отступая назад, чтобы не мешать другу целиться. — Завидует тому, что дано другому, а своего не ценит!
По данному сигналу картофелину подбросили вверх, раздался выстрел, и дружный возглас одобрения возвестил, что пуля пробила картофелину посредине — пли так близко от середины, что это означало победу.
— Вот, Следопыт, достойный тебя соперник! — воскликнул майор, когда проводник стал у рубежа. — Нам, верно, еще предстоит увидеть мастерскую стрельбу по двойной мишени.
— Что за нелепое создание человек! — бормотал Следопыт, казалось, не замечавший того, что творится вокруг, так поглощен он был своими мыслями. — Ладно, бросай!
Картофелину подбросили, и щелкнул выстрел — в тот самый миг, когда черный шарик, казалось, повис на мгновение в воздухе. Следопыт на этот раз целился тщательнее, чем обычно, и на лицах тех, кто поднял мишень, изобразилось недоумение и разочарование.
— Мэйбл, примите от меня этот подарок.
— Ну, что там? Сдвоенное отверстие? — спросил майор.
— Нет, он только задел, только задел шелуху! — послышался ответ.
— Что случилось, Следопыт? Вы уступили Джасперу победу?
— Отдайте ему капор, — отвечал Следопыт и, качая головой, спокойно отошел от вышки. — Что за нелепое создание человек! Мало ему своих талантов — нет, подавай ему и то, в чем ему отказано господом богом!
Так как Следопыт не попал в картофелину, а только задел шелуху, приз был присужден Джасперу. Юноша стоял с капором в руках, когда квартирмейстер, подойдя к нему, с самым простосердечным видом поздравил его с победой.
— Вот вы и завладели капором, — сказал он, — но, так как из него не сделаешь ни паруса, ни даже флага, он вам решительно ни к чему. Скажите, Пресная Вода, вы не желали бы получить его стоимость золотом или серебром английского короля?
— Капор не продается за деньги, — возразил юноша; в глазах его сияла гордость. — Да я бы его, по правде, не отдал и за пятьдесят полных оснасток для «Резвого».
— Вздор, вздор, юноша, вы, кажется, здесь все помешались! Я, так и быть, готов предложить вам полгинеи за этот пустячок — просто чтобы он не валялся у вас в каюте, пока не украсит голову какой-нибудь скво.
